Смертоносная

Корнелий сказал ей — пять лет назад Двор потерял королеву.

Он не её посланник. Он — самозванец. Сильван замер, его голос потерял музыкальность, становясь резким, почти шипящим:

— Как ты смеешь, мерзкая полукровка? — Воздух вокруг него начал мерцать, как в жару.

Он сорвался, назвал её полукровкой — не термином Двора, а грязным ругательством.

Это не речь дипломата, а речь того, кто загнан в угол.Запах золотой пыли становился гуще, почти удушающим.

Карина была напряжена до предела.

Корнелий не шевелился, стоя неподвижно, как скала, видел не фейри, а политика, запутавшегося в собственной лжи.

Голос парня прозвучал тихо, но резал воздух, как бритва:

— Полукровка, — повторил он с ледяным презрением, делая шаг вперёд, становясь плечом к плечу с Питером. Его слабость была забыта в адреналине. — Интересный выбор оскорбления для посланника Солнечного Двора, — проговорил Корнелий, глядя прямо в мерцающие глаза Сильвана. — Чистые эльфы не опускаются до таких человеческих ярлыков. Значит, ты не только лжёшь о своей миссии, а лжёшь о своей природе. Ты не Сильван из Солнечных садов. Кто ты? И чего боишься, что даже под маской не можешь скрыть своего страха перед словом?

Он не эльф, а нечто другое. И имя «полукровка» ранило его, потому что оно — правда.

Глаза Карины были как две ледяные звезды, застывшие на лице Сильвана. Признание эльфа, его реакция на оскорбление — всё это лишь подтвердило её теорию.

— Видимо, как и твоя мамаша, да?

Он ударил по её крови. Она ударит по его.

«Посмотрим, чья рана глубже»

Сильван усмехнулся, хмыкая:

— Твою тоже трахали где попало, да? — он перешёл на грязную брань.

Дипломат Солнечного Двора так не говорит. Это речь изгоя.

Карина с яростью двинулась на эльфа.

Питер мгновенно оказался прямо перед Сильваном:

— Стой, ты на моей территории — и только что подтвердил, что не тот, за кого себя выдаёшь, — он бросил взгляд на Криса, который выглядел абсолютно растерянным, и был готов схватиться за оружие. — Крис, если ты хоть пальцем пошевелишь в его защиту, я сочту это объявлением войны моей стае, — Его когти были уже выдвинуты, и в глазах горел яркий, предупреждающий красный цвет.

Арджент видел, кто перед ним.

Это не студент, не дипломат, а некто, кто врёт даже о своей природе.Сильван сделал шаг назад, тихо произнеся:

— Ты не просто Мара. Ты видела мой солнечный «туман». Или тебе показали. Кто ты? На самом деле? — Его голос снова поменялся, теперь в нём была слышна странная, древняя хрипота.

Она видела сквозь гламур.

Никто не видит сквозь гламур Солнечного Двора. Никто — кроме тех, кто сам носил его.

Но его глаза были по-прежнему прикованы к ней, и в них читалось не просто злость, а страх, нет, признание.

Его мерцание затухало.

Ледяное спокойствие Карины треснуло, как стекло от резкого перепада температуры. В ней на миг появилось нечто похожее на настоящий, неприкрытый шок, прежде чем оно снова застыло в маске. Но глаза выдали её, в Карине вспыхнула ярость — не холодная и расчётливая, а что-то более дикое и личное:

— Питер, Корнелий, посадите его в кресло. И я её спрошу отцовским методом. Он не только расскажет, кто такой. Но и расскажет, что о мальчиках мечтает. — Её голос разрезал воздух, как нож.

Отцовский метод. Допрос.

Она не пытала никого уже сто пятьдесят лет, но для него — вспомнит.

Питер двинулся как тень, не атакуя, а используя свою массу и скорость, чтобы заставить Сильвана отступить к массивному кожаному креслу у камина. Оборотень не касался его, но его присутствие не оставило эльфу выбора.

Сильван сел, его поза была всё ещё прямая, но в ней больше не было прежней надменности.

— Отцовский метод, — повторил Питер, отступая на шаг, дал Карине пространство, но остался рядом. — Я слушаю. — В его голосе прозвучало одобрение, смешанное с холодной любопытностью.

Он не будет мешать, но будет здесь на случай, если эльф попытается сбежать.

Корнелий не подошёл к креслу, остался на месте, видя страх и признание, а за ними — тень чего-то старого и тёмного, скрывающегося за блестящим фасадом эльфа.

Корнелий знал, что слова Карины — это не просто угроза, а ключ.

Он ждал, чтобы увидеть, что откроется.

«

Кто ты, Сильван?»

И почему он боялся слова «полукровка»?

Его голос прозвучал тихо, но слова были предназначены для всех:

— Отцовский, военный метод — это страшно, — Корни сделал паузу, и в его голосе прозвучала ледяная насмешка. — Интересно, что значат пытки для существа, пережившего падение Империй и видевшего, как умирают боги. Но страх — универсален, пахнет по-особенному, — он посмотрел прямо в глаза Сильвану. — Ты пахнешь страхом, Сильван. Страхом быть узнанным или забытым?

Он боялся не боли, боялся, что они узнают правду или что её не узнают — и тот останется навсегда в этой маске.

Карина сканировала взглядом Сильвана, как сканер, ищущий слабые места. Тот смотрел на неё. Она была расслаблена, но неотрывно следила за Сильваном, как хищник за раненым. Он попался и это знал.

И она это знала.

Крис стоял неподвижно, смотря то на Сильвана, то на Карину.

Его рука замерла на рукояти пистолета. Лицо выражало полную потерю контроля над ситуацией.

Он охотник, должен был заметить, а провёл с ним целый вечер.

Ледяная маска эльфа полностью растаяла, теперь его лицо выглядело настороженно, устало, и в нём было что-то ещё — почти как голод, Сильван тихо проговорил:

— Спрашивай, но знай, что некоторые ответы имеют свою цену. И некоторые вопросы пробуждают то, что лучше оставить спящим.

Она хотела знать.

Но готова ли была заплатить?

Доставая напильник из ящика с инструментами, Карина подошла вплотную к эльфу, наклонившись:

— Ты меня достал. Быстро открой рот и покажи зубки.

Она видела его страх, теперь хотела увидеть его суть.

Сильван замер, не отшатываясь, начал говорить, но его голос предательски дрогнул:

— Мои зубы не являются тем, что ты ищешь. — Его чёрные глаза расширились, а пальцы впились в подлокотники кресла, кожа под ногтями побелела.

— Последний шанс, Сильван. — Голос Карины прорезал комнату. Когда Сильван даже не пошевелился, она выдохнула и собралась с силами, подходя вплотную.

«Пожалуйста, не заставляй меня»

Питер сделал шаг вперёд, его голос был низок и неоспорим: