Смертоносная

— Приманка, — тихо проговорил Корни, словно Карина только что озвучила его мысль. Затем он сел прямо, и его голос стал сильнее, убедительнее. — Но не просто показать ему нити, а показать то, чего он не может понять — пустоту, — Корнелий посмотрел на неё с новой, странной интенсивностью. — Ты сказала, что видишь нити только в людях. А что, если ты можешь показать ему их отсутствие? В себе. Создать иллюзию, что ты чиста, не тронута. Как чистый лист, на котором он может нарисовать свою силу. Мы заманим его обещанием совершенного сосуда. А когда он попытается «связаться»… — Корни сделал паузу, и его улыбка стала хищной. — Там будет не пустота, а будет ловушка. Из его же голода.

Приманка для хищника. Пустота, которая поглотит его самого. Это гениально и безумно.

И в этой точке, где сходились страх, ярость и холодная логика, у Карины зарождалась сумасшедшая, опасная мысль, но, возможно, единственно верная:

— А вдруг этот Верховный демон хочет создать свою армию неупокоенных? Те тела в церкви были не просто так. Но для этого ему нужна сила повыше, чем собственная. Та, кто может подымать их по щелчку в 3:15. А у кого есть такие силы? У божества. А кто повелевает Смертью? Явно не Иисус.

Морана. Или Геката. Или обе.

Демон хочет не просто призвать их, а хочет украсть их силу и создать армию, которая не умрёт никогда.

Воздух в комнате стал гуще.

Как будто сама реальность натянулась под тяжестью её слов.

Питер замер, произнося шёпотом, резко повернулся к остальным:

— Морана, — это имя прозвучало как проклятие и ключ одновременно. — Демон не хочет копировать тебя, Карина, а хочет призвать её — или создать ей замену. Суррогат. Ритуалы с телами, точки силы, энергия разрыва — это не подготовка к войне, а к жертвоприношению или пробуждению, — его золотые глаза расширились, и в них на секунду вспыхнул не звериный свет, а чисто человеческое, леденящее осознание.

Не армия, не вторжение. Призыв.

Он хочет, чтобы Морана пришла. Или чтобы он сам стал ею.

Крис Арджент был не суеверен, но в его мире некоторые имена несли вес, несравнимый ни с каким демоном. Крис побледнел, его голос прозвучал так, будто только что проглотил лезвие:

— Вы говорите, что демон пытается провести обряд вызова славянской богини Смерти? Здесь? В Бейкон–Хиллз?

Морана. Богиня зимы и конца. Если её призовут — этот город станет её троном или могилой. Она может сравнять их город, страну, материк с лица земли и сделать из этого стульчак.

Ноа закрыл глаза, когда открыл их, в них горел холодный, безжалостный огонь:

— Это объясняет масштаб и безумие. Демон не просто хочет стаю, а хочет стать её жрецом, проводником воли Мораны. И Карина — не просто помеха, а конкурент. Настоящая, живая связь с той, кого демон пытается имитировать, вот почему он хочет её — не силу, а сущность. Как ключ, — он посмотрел на неё.

Она — ключ, не просто Мара — канал.

И демон захочет его открыть.

Питер буквально вздрогнул.

Это была не просто реакция, а полное, физическое отторжение, как будто кто-то коснулся раскалённым железом самого чувствительного нерва.

Его когти выдвинулись сами по себе, впиваясь в его собственные ладони:

— Ноа, похоже, что ты либо слишком осведомлён об этом, либо ты хорошо притворяешься лжецом. Кто тебе столько сказал? — сказал Питер, и его голос стал низким, гортанным, полным древнего ужаса, который был не свойственен ему.

Ноа знал слишком много о демонах, о Моране, о том, как работает призыв.

Он — студент?

Нет.

Он — что-то другое.

Арджент резко обернулся к Питеру:

— Питер, это не время для…

Рык оборотня сотряс стены, и на мгновение в его глазах вспыхнуло не золото, а первобытный, дикий красный цвет:

— Закрой свой чёртов рот, Арджент! Я разговариваю не с тобой! — он тяжело дышал, его плечи поднимались и опускались.

«Не лезь»

Это между ним и Ноа. Между ним и тем, кто, возможно, был предатель.

Карина была искажена смесью гнева и паники. Её взгляд был устремлён в пустоту перед ним, но она видела не комнату. Перед её глазами были узоры и логические цепочки, переплетающиеся с ужасающей ясностью.

Ноа знал слишком много и точно.

Кто он?

Ноа наблюдал за Питером с клиническим, почти бесстрастным интересом.

Крис заставил себя выпрямиться, не смотря на них, когда заговорил:

— Тёмные силы — это не «было», они есть, спят под этими лесами. Это не армия, а стихия, и она не на стороне людей, оборотней или вампиров. Тьма просто охотится. И если демон будит их, пытаясь призвать Морану, то он не просто безумец, а самоубийца, который тянет за собой весь этот мир в могилу.

Древняя тьма, она здесь — под Неметоном, под резервуаром, под их ногами.

И демон хочет её разбудить.

Корнелий не реагировал на рык Питера и напряжённость в комнате, а сидел прямо, когда, наконец, заговорил, его голос звучал спокойно и гипнотически, перекрывая хаос:

— Самоубийца, — согласился он, медленно поворачивая голову. Его взгляд скользил от Питера к Ноа, затем к Карине. — Но не безрассудный, а расчётливый, он знает, что делает, хочет эту тьму. Не просто имитировать Морану, а стать её каналом, — Корни сделал паузу, и его взгляд стал острым, как игла. — А Карина — не конкурентка, а альтернатива. Живое доказательство того, что связь с этой силой уже существует в плоти, в крови, — он посмотрел прямо на Карину, в парне не было страха, только ледяное понимание. — Демон хочет не просто твою силу, а жаждет твоего места. Чтобы, когда тьма проснётся, она видела не богиню из мифа, а его. Для этого ему нужно либо тебя уничтожить, либо переделать, сделать частью ритуала, ключом, который откроет дверь прямо в его руки.

Она — ключ, дверь, то, что стоит между демоном и тем, кем он хочет стать.

Взгляд Карины был прикован к окну, к тёмному лесу за ним, Питер повернулся, наконец, смотря на неё.

Его глаза были снова золотые, но теперь в них читалась не ярость, а тяжесть, возраст, который не должен быть в его лице.

Тьма под лесами.

И она — единственная, кто может её запереть или выпустить.

Внезапно раздался голос Кайи, её взгляд стал острым, как клинок:

— Подождите! В лесах? Там, где старые дубы и где по кругу растут грибы?

Круги грибов. Эльфийские кольца. Врата.

Она знала это место и ненавидела.

Питер двинулся так быстро, что оказался перед Корнелием, прежде чем тот успел моргнуть. Руки оборотня схватили его за плечи, не давая упасть, но его взгляд был прикован к лицу парня, сканируя каждую деталь: