Смертоносная

— Ты не Плетущая Витена, но, возможно, её потомок. И кровь помнит. Существо, с которым мы имеем дело, не просто разрывает связи — оно плетёт новые из обрывков, создаёт уродливые, искривлённые версии того, что было, — проговорил Ноа спокойно, как будто констатировал факт.

Её кровь, наследие.

Демон хочет его, и он не остановится.

Карина стала жёсткой и деловой, и в ней горело холодное, ясное понимание:

— Нет. Я не потомок княжны Витены! У неё с князем Рокелем не было детей! Витена умерла молодой! Видите ли…послушайте, это очень долгая история. Сейчас дар Мар и Мороков передаётся генетически, — она глубоко вдохнула. — Как вам ещё объяснить. Я единственная Мара на данный момент, та, кто умер и вернулся. Я умерла в русско-турецкой войне, а ожила двадцать лет назад, — её начало трясти от нервов. — Меня нашли на месте ритуала. Там раньше проходили военные действия, где меня закололи. Я очнулась в гробу. Страшно. А потом оказывается, что ваших родителей, сестёр из клана нет в живых. Оказалось, что из-за своей родословной я ожила при своём уме. А мои товарищи по оружию, сёстры — нет. Они оживали, но были убиты, — Карина посмотрела на свои руки. — Потому что, если оборвать нити — человек умрёт моментально. И выяснилось, что я могу их видеть и обрывать. Но только неупокоенным. Если вы думаете, что меня можно спускать, как собаку с цепи — нет, так не получится, — её взгляд был расширен от потрясения, но не из-за своего рассказа о смерти, а от последнего кусочка пазла, который только что встал на место. Она рассказала всё, её смерть, воскрешение и суть. Она — последняя. Тишина, которая последовала за её словами, была густая, почти осязаемая.

Крис сделал шаг вперёд:

— Мы думаем, что фейри не просто разбудили демона, а нашли способ скопировать вашу способность в извращённой форме, Карина. Он хочет использовать её, чтобы создавать гибридов — нежить, привязанную к его воле.

Копия.

Её дар — в руках демона. И он уже применял его.

Питер внезапно зарычал — низко, глубоко, звук, от которого задрожал воздух, и повернулся к остальным:

— Значит, он хочет не просто армию, а хочет стаю, которой может управлять. Стаю, которая не стареет, не боится и не предаёт. И тебе, Крис, демон нужен либо как источник, либо как угроза, которую нужно устранить.

Он охотник. У него свои мотивы.

Но сейчас он будет на их стороне или уходит.

Корнелий сидел неподвижно:

— Гибриды из обрывков душ, — его слабый голос едва пробился сквозь рычание Питера. Он медленно поднял взгляд, смотря прямо на Карину. В парне была не жалость, а ужасающее восхищение и ужас. — Он не просто создаёт новую реальность, а восстанавливает старую, делает послушных солдат из того, что осталось. Солдат, которые не могут умереть, потому что уже мертвы. Ими нельзя командовать — они связаны с ним напрямую, — Корни с силой выдохнул. — И он хочет тебя, Карин, не чтобы убить. А чтобы усовершенствовать процесс. Ты видишь нити, можешь их обрывать. А он хочет научиться их связывать. Ты — учебник или компонент.

Её дар — ключ. Она — не просто цель, а технология.

Крис посмотрел на неё с новым, острым интересом — не как на инструмент, а как на свидетельство.

Ноа закрыл глаза, будто переваривая информацию.

Питер не смотрел на неё, а смотрел сквозь. Его рука поднялась и сжала плечо Карины — не для утешения, а как подтверждение реальности её присутствия здесь и сейчас.

Его золотые глаза стали плоскими, далёкими, как будто он видел не комнату, а поле битвы, гроб и разлом во времени, и сказал:

— Ты выжила. Они попытались стереть тебя из истории, из памяти, из самой ткани реальности — как занозу. А ты вернулась не как призрак и тень. И теперь эта заноза впилась в горло тому, кто думает, что может играть с жизнью и смертью, — его голос прозвучал не как констатация факта, а как приговор, а взгляд стал как лезвие.

Карина — не жертва, она оружие возмездия. И он гордился тем, что стоял рядом с ней.

Питер повернулся к Крису, делая шаг вперёд:

— Ты слышал, Крис. Она не инструмент, а свидетель и живое доказательство того, что демон не просто оскверняет смерть, а пытается подделать воскрешение. Так что твой план, Крис? Потому что мой прост: найти этого выродка, вырвать у него секрет, как он копирует её дар, и заставить его проглотить собственное сердце, — его присутствие заполняло комнату.

Он не остановится, не успокоится, пока не разорвёт его на куски.

Губы Карины растянулись в улыбке, в которой не было ничего, кроме холодной, безумной гордости, Ноа открыл глаза, смотря на неё.

В нём не было ни страха, ни сочувствия, только холодная, расчётливая решимость:

— Тогда нам нужен не план нападения, а нужен план приманки. Демон хочет твою способность. Значит, мы покажем ему её — контролируемо, в ловушке. И когда он клюнет, мы перережем не его нити, а саму связь между ним и украденной силой.

Она — наживка, но не жертва.

Они будут рядом.

Внимание Карины полностью переключилось:

— Я вот что думаю… — она покачала головой. — Нет, это прозвучит как абсурд.

Идея безумна.

Но она должна её сказать.

Питер тут же повернулся к ней, не торопил, не перебивал, а просто стоял и ждал. Его золотые глаза были прикованы к её лицу, читая каждую микроскопическую эмоцию:

— Абсурд? В нашем мире абсурд — это единственная валюта, которая всегда в цене. Говори, — повторил он, и в его голосе не было насмешки, только плоское, принимающее любую возможность любопытство.

Что бы она ни предложила — он слушал.

Крис и остальные тоже замолкли. Но их внимание было другое — более острое.

Они смотрели на неё как на шахматную доску, где Карина внезапно сделала неожиданный ход. Она чувствовала их взгляды, холод комнаты, тепло от Питера рядом.

Её бледное лицо освещала не только слабость, но и новая, лихорадочная идея.

Корнелий откинулся на спинку дивана, игнорируя усталость, его разум работал на пределе.

Он посмотрел на Карину, и в его глазах отражалась та же безумная логика, что сейчас родилась в её голове: