Смертоносная

30 глава

Питер опустился на корточки перед ней, когда Карина села на тахту. Его глаза были на одном уровне с её. Рука оборотня на мгновение коснулась её щеки — быстро, почти неловко. Он не знал, зачем это сделал. Она просто выглядела так, будто ей это было нужно. И ему. Как будто он сам был удивлён этому жесту. Выражение лица Карины было серьёзным и без иронии:

— Всё будет хорошо.

Она повторила это — может быть, чтобы убедить себя, а может быть, чтобы убедить его.

Питер встал и повернулся к фигурам, ожидающим у камина:

— Карина, теперь сиди. Корнелий, присядь, если станет плохо. Ноа, стань за спину охотнику. Кайя — стой у входа. Крис Арджент, говори быстро. У моих союзников ограниченный запас терпения. И у меня тоже.

Он расставил их, как фигуры на доске.

Охотник в центре.

Они вокруг.

Если Крис дёрнется — будет окружён.

Лицо Карины осталось непроницаемым, но в его глазах читалась тревога:

— Что вам нужно от нас? У моего приятеля слегка проблемы со здоровьем. И ему лучше не перенапрягаться лишний раз.

Она защищала Корни даже словами, даже от вопросов.

Крис Арджент, стоящий у камина, не поменялся в лице, делая один шаг вперёд. Это был высокий, стройный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, завязанными в тугой пучок, и глазами цвета старого льда. Охотник.

Он смотрел на неё не как на чудовище, а как на уравнение.

Взгляд Ноа странно скользил по ним.

Карина всё ещё была бледной, но глаза горели холодной яростью выжившего. Она чувствовала не сканирование, а скорее взвешивание.

Как будто парень оценивал не её лицо, а саму её природу, проговорив:

— Ему не нужно ничего «от» тебя, Карина. Охотнику нужно понять, что такое с Корни. Потому что то, что оставило след на нём, не является ни демоном, ни оборотнем, оно старше и голодно не для плоти, а для связей.

Связи. Нити. Узы.

Он голоден до того, что связывает их, и пометил Корни.

Крис кивнул, его голос звучал сухо, как осенние листья:

— Ваш приятель прав. Этот «демон» — он не просто убивает, а разрывает что-то. И ваши способности могут быть либо ключом к его остановке, либо тем, что он ищет, чтобы завершить свой ритуал.

Карина — либо оружие против него, либо ингредиент для его победы.

Он должен был понять, что именно.

Питер стоял рядом с ней и не рычал. Её плечо касалось его. Он здесь с ней.

Его молчание было более красноречиво, чем любой звук.

«Попробуй только»

Корнелий сидел на диване, прислонившись к его спинке, наблюдал за Арджентом не как за потенциальным спасителем, а скорее как за новым элементом в сложной игре, который может стать как ресурсом, так и угрозой.

— Голоден для связей, — повторил он. Его голос прозвучал тихо, но каждое слово — чётким и обдуманным. Корни посмотрел на Карину, затем снова на Арджента. — Значит, он питается не жизненной энергией, а нитями судьбы? Связями между душами? Вот почему ему нужна Морана. Богиня Смерти может не просто забрать жизнь — она может разорвать саму ткань бытия, — он сделал паузу, его дыхание сбилось, но усилием воли продолжил. — И он хочет Карину, потому что она древняя, сотканная из этих нитей. Она для него — банкет или ключ к ещё более грандиозной трапезе.

Мара — не просто Мара, а источник.

И этот демон хочет выпить её до дна.

Карина резко встала и повернулась:

— Послушайте, Крис, если вы пришли узнать, правда ли я вижу нити и могу ли я их обрывать, то можете уходить. Или припёрлись посмотреть на ожившую Мару⁈ Питер, он считает меня психичкой, — её глаза оставались на Крисе.

Она не экспонат и не доказательство.

И если он пришёл глазеть — дверь там.

Питер мгновенно встал рядом с ней, не касаясь её.

Его тело стало живым барьером между Кариной и гостем.

Присутствие было ощутимо, как натянутый лук, Питер проговорил:

— Карина не псих и видит то, что вы все боитесь признать. И если следующий твой вопрос, Арджент, не будет начинаться со слов «как мы можем помочь», наша встреча окончена, — его голос прозвучал тихо, но с таким ледяным давлением, что даже Крис слегка напрягся. Он давал ему один шанс.

Ноа поднял руку в умиротворяющем жесте. Но теперь в парне читалась не оценка, а любопытство, почти научный интерес, он сделал паузу:

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, Карина, а сомневаюсь в интерпретации. Ты говоришь «нити». Кто-то называет это «энергетическими связями». Существо, которое мы преследуем, питается не жизнью, а разрывом этих связей. Ты можешь их видеть. Вопрос в том, можешь ли ты их восстановить?

Она рвала нити.

Но что, если пришло время — плести?

Карина произнесла на русском, выругавшись:

— Да мать вашу за ногу!

Русский.

Когда эмоции зашкаливали — она возвращалась к родному.Карина снова переключилась на английский:

— Мары никогда не восстанавливали нити. Кто вам сказал сию ересь⁈ Мары их обрывают неупокоенным! Я не Плетущая! Плетущая Мара давно умерла, она жила ещё во времена княжеской Руси. Понятно? Я не вижу нитей в пространстве, а могу только видеть их в людях, — её взгляд был прикован к Ноа.

Она — Обрывающая, а не Плетущая. Разрушала связи, а не создавала их.

Почему никто этого не понимает?

Слабость забыта, разум работал с лихорадочной скоростью. Эмоции остались в стороне, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине.

Корнелий медленно наклонился вперёд, слушая только факты. Голос прозвучал тихо, но каждое слово было наполнено пониманием:

— Плетущая, — прошептал он это слово, смотря на Криса, затем снова на Карину. — Значит, способности вашего рода различаются. Ты — Обрывающая. Существо питается разрывами, — Корни сделал паузу, собираясь с мыслями. — А что, если оно не просто питается? Что, если собирает эти разорванные нити, чтобы сплести что-то новое? Свою реальность? Своего бога? Морана могла бы стать идеальным инструментом для этого, она может разрывать. Но что, если демон хочет заставить её плести? А для этого ему понадобился кинжал фейри — символ договора, и кто-то, кто понимает природу этих нитей. Кто-то вроде тебя, Карина. Не для того, чтобы убить тебя, а чтобы использовать.

Он не убьёт её, а сделает своим инструментом, своей Пряхой, Плетущей поневоле.

Ноа медленно кивнул, обмениваясь взглядом с Крисом, который выглядел ещё более настороженным.

Как будто вспышка гнева Карины только подтвердила их подозрения.