Смертоносная

Они здесь, слушают и сделают остальное.

Кайя подошла ближе:

— Корни, приятель, напрягись, сосредоточься и расскажи всё, что помнишь. От этого зависит наша жизнь.

— Посредник? Да, о чём-то шла речь. Главное, вы здесь, — пробормотал Корнелий и снова закрыл глаза. Он пытался. Но слова — они как камни, были тяжёлые, не выговаривались.

Карина попыталась растолкать его, потом, потеряв надежду сделать это, подняла глаза на Кайю:

— Очнулся, а потом, так ничего не сказав, отрубился вновь. Что будем делать?

Он не мог говорить. Но его нити были здесь.

Она видела их и могла прочитать.

Кайя кивнула:

— Ждать. Самое важное — к нему вернулось сознание. Скоро Корни вспомнит, что произошло.

Кивая, Карина снова осторожно вытянула его нити:

— Да. Я буду вытягивать из нитей проклятие. Если хотите, оставайтесь, но не лезьте под руку. Кайя, Питер, а это хранилище случайно находилось где-то в адском местечке? Я вижу у Корни две серых нити, — её взгляд был прикован к мерцающим нитям.

Две. Как два якоря, два замка. Одна — от Забвения. Вторая — от Двора Теней.

Его держали за душу и отпустили не до конца.

Питер быстро подошёл ближе, смотря на Карину:

— Две нити? Значит, его душа уже разделена или к ней привязали что-то ещё. Ты можешь отделить их? Очистить?

Две серых нити. Как два клейма, два поводка.

Кто-то держал его — и он хотел знать, кто.

Мотая головой в знак отрицания, Карина выпрямила линии, две из которых мерцали серым:

— Такие нити часто встречаются у каких-нибудь низших демонов. До Корни кто-то дотрагивался. На этот раз это не проклятье фейри. Пульс есть, сознание возвращается. Но в нём — как будто вирус. Знаете, как на компьютерах, — её голос стал резким.

Вирус. Программа, которая работает в фоне, которую не вытащить, пока не найдёшь исходный код.

Питер сжал кулаки, смотря на Кайю и следом возвращая взгляд на Карину:

— Демоническая порча. Во Дворе Теней — там мог быть демон. Или его слуга. Ты можешь сжечь это? Как ты сжигала проклятие с его рук?

Тогда она смогла.

Сейчас — неужели нет?

Её челюсть напряглась, Карина побледнела до пепельного оттенка.

— Нет. Не могу. Это не в моих силах. Кайя тем более, — теперь её взгляд не искал сознание в глазах Корнелия, а остановился на парне, который странно себя вёл.

Это не проклятие, а что-то другое, что жило внутри него. И она не могла просто вырвать это — иначе порвёт и его.

Ноа резко поднялся, отходя к окну, прислонился лбом к холодному стеклу и замер на несколько секунд, затем резко обернулся, и в нём вспыхнуло что-то дикое, почти отчаянное:

— Значит, нельзя просто вытащить его. Надо найти источник и разорвать связь там, — его голос дрожал от ярости и срочности. — Он что-то видел и знает. Мы не можем ждать, пока он очнётся, — он подошёл к дивану и снова опустился на корточки. — Ты можешь прочитать его? Заглянуть в его воспоминания? Даже если это опасно.

Он не знал, как работала её магия.

Но если есть шанс — используй его.

Потому что он умирал.

И они не могли просто смотреть.

Что? Откуда Ноа знал про её способности, если не имел понятия?

Он догадался.

Или что-то ещё.

Карина не успела ответить.

Корнелий снова открыл глаза, она убрала нити обратно, похлопывая его по щекам, осторожно посадила его, поддерживая за плечи:

— Давай, вот так. Молодец. Корни, ты в порядке?

Корнелий медленно кивнул, смотря на неё, затем на Питера с Кайей:

— Я видел его, посредника. Он не просто слуга демона, а одержим. И ритуал будет в старом водонапорном резервуаре на окраине города. Завтра вечером, — его взгляд был ещё мутный, но более осознанный. Он говорил и помнил.

Это главное. Вода. Резервуар. Они будут использовать воду как проводник. Умно и ужасно.

Взгляд Карины был прикован к Корнелию, впитывая каждое слово, каждую деталь.

Эта информация отпечатывалась в её сознании красным, горячим шрифтом.

Водонапорный резервуар. Завтра вечером.

Они знали место и время. Теперь у них была цель.

Голос Питера был ровный, но в последних словах послышалось лёгкое, опасное напряжение:

— Если что, Крис Арджент будет здесь через двадцать минут. Он специалист, в том числе по демоническим сущностям.

Охотник, враг его стаи, но сейчас — возможный союзник.

Нужда заставляла.

Взгляд Карины резко перешёл на оборотня, и в нём читался немой вопрос.

Арджент? Здесь? Он уверен? Что думал Питер? Он был готов впустить охотника в это святилище?

Ноа странно замер, не двигаясь и не дыша:

— Старый водонапорный резервуар. Завтра вечером, — он медленно выпрямился, его тело превратилось в воплощение целенаправленной ярости. — Завтра вечером, — повторил Ноа, и его голос звучал как скрежет металла. Он посмотрел на Питера. — Арджент? Тот самый охотник? Доверять ему — всё равно, что играть в русскую рулетку с пятью патронами. Но если он может помочь очистить Корнелия… — он не доверял охотникам, не доверял никому.

Но если Арджент — единственный шанс…

Рука пикси дрожала, когда она подняла её, чтобы коснуться щеки Корнелия:

— Ты нас напугал, не смей оставлять, ещё раз посмеешь…я убью тебя, — её голос прозвучал хрипло. Она — пикси.

Они не угрожают.

Но ради приятеля — она была готова.

Корнелий слабо улыбнулся, делая глубокий вдох:

— Обещаю, больше не буду. Но нам нужно двигаться. Они используют резервуар, потому что там сходятся подземные воды и линии лей. Это усилит призыв в тысячу раз, — его взгляд становился яснее.

Вода и лей–линии. Как усиление сигнала. Морана услышит зов — и придёт.

Накрывая одеялом, Карина закутала его и дала кружку с водой, хотя её саму трясло:

— Корни, сосредоточься. Ты видел посредника? Как он выглядит? — её руки всё ещё дрожали.

Сейчас важны детали. Клеймо, глаза, рост. Всё, что поможет узнать его.

Корнелий сделал глоток воды, закрывая глаза на мгновение, сосредоточился:

— Молодой. Лет двадцати. Светлые волосы, почти белые. Глаза пустые. Как будто там никого нет. И на его шее — отметина. Как будто клеймо. В форме перевёрнутого треугольника с глазом внутри.

Перевёрнутый треугольник. Глаз. Это символ Гекаты или чего-то старше.

Карина стала твёрже, несмотря на слабость:

— Значит, на рассвете, часов в десять нужно будет выдвигаться. У нас в запасе восемь часов. Корни, может, ты останешься? Будешь лежать, и отдыхать дома, как панда в зоопарке?