Смертоносная

— Опасный вопрос для первого танца, Аэрон, — она пока не скажет.

Он должен заслужить.

Внезапно Аэрон остановился, притягивая Карину так близко, что их маски почти соприкасались, его хвост обвил её талию на мгновение:

— Но если хочешь знать, я спрячу под своим только тебя.

Флирт. Или угроза. Или и то, и другое.

Он играл. Но в его глазах было что-то настоящее.

Карина натолкнулась на стол, слегка отстраняясь, последовала за парнем к столу, опираясь о его край:

— А почему ты не сидишь с аристократами? Королевский отпрыск, а сидишь в отдалении, и один. Забавно. У вас зазорно общаться с полукровками?

Она видела, как на него смотрели.

Ты — принц, но ты один.

Почему?

Аэрон горько усмехнулся:

— Королевский отпрыск–изгой, если точнее. Полукровки, чистокровки — все одинаково презирают того, у кого в жилах течёт кровь предателя.

Его отец предал Двор.

И он платит за это каждый день.

Карина посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, потом тихо засмеялась:

— Мда, расизм фейри. Хамство в чистом виде. А мне вот без разницы, я со всеми общаюсь. Почему у вас так относятся? Какая разница, сколько чистой крови? Как будто у них кровь не течёт. Открою секрет. Она у всех одинаковая, — эти слова она, будто выплюнула. Она говорила это искренне, видела кровь всех рас.

Она одного цвета.

Наклоняясь ближе, Аэрон понизил голос:

— Какая прелесть! Боги, ты действительно чужеземка. Здесь кровь — это не просто жидкость в венах. Это магия, право, история. Но твоя наивность странным образом освежает.

Она говорила как человек. Но она не человек, а парадокс.

И он ему нравился.

Карина вышла из зала, её голос сорвался, в глазах промелькнуло что-то дикое, незнакомое:

— Я нежить. Нам без разницы, с кем общаться. Никто у нас косо не смотрит, с кем ты якшаешься. Ведьмы спят с чертями. Смертные женщины рожают от фейри. Вампирши встречаются с оборотнями. Я считаю, что это достойно подражания, когда кровь мешается. «Полукровка»…как будто что-то грязное. Это бред собачий, — она сказала то, что думала.

То, что кипело в ней с тех пор, как увидела, как смотрели на Корни, на Кайю, на неё.

Они не грязные, а будущее.

Быстро догоняя её в коридоре, Аэрон схватил за плечо и резко повернул к себе:

— Ты говоришь так, будто не знаешь, что значит носить в себе две враждующие сущности. Будто это не разрывает тебя изнутри каждый день.

Она не понимала.

Быть полукровкой — это война каждый день, каждую минуту.

И она говорила об этом, как о благословении. Глаза Карины расширились в настоящем потрясении, а голос стал хриплым:

— Моя матушка была Марой, как и бабка. Но я не Плетущая. И не как мой дед Морок. И я не родственница богини Мораны, которая задолжала всем на свете, — она назвала свои корни, открыла ему то, чего не говорила даже Питеру.

Потому что он — такой же, полукровка, изгой с войной внутри.

Отступая на шаг, внезапно Аэрон схватился за стену, как будто потерял равновесие:

— Ты из рода прядей? Чёрт возьми. Карина–Мара. Морок и Мара. Что ты, чёрт тебя дери, делаешь в этом особняке? Вряд ли чтобы бросать объедки со стола.

Морок. Хранитель Порога — её предок.

Она не просто Мара, а наследница. И она здесь, на балу нежити, с мечом под плащом. В её улыбке послышалось напряжение:

— Правду?

«

Ты готов услышать правду, принц-изгой?»

Питер, заметив, что танец закончился, незаметно подошёл ближе, оставаясь в тени колонны, слышал их разговор, когда наступила пауза, он сделал шаг вперёд, смотря на Аэрона:

— История и право — это одно. Выживание — другое. Вы говорите, что вы изгой. Значит, у вас нет причин защищать планы вашего Двора. Скажите нам, что вы знаете о полукровке, служащем демону. И о ритуале, который должен состояться через два дня. — Его голос был тихий, но ясный.

Аэрон колебался, боялся, но был здесь — а не там, с аристократами. Он уже выбрал сторону.

Питер двинулся так же быстро, как и Аэрон, смотря прямо в его глаза. Рука опустилась на плечо фейри, с силой, достаточной, чтобы привлечь внимание, но не причинить боли.

— Мы здесь, чтобы предотвратить катастрофу, которая коснётся и вашего Двора, хотите вы этого или нет. Теперь вы можете либо помочь нам и заработать союзника в своём положении изгоя, либо остаться в стороне и сгореть вместе со всеми, когда демон приведёт сюда Морану. Выбирайте. — Его голос прозвучал низко и опасно.

Он давал ему шанс.

«Не упусти его»

Резко закрывая Карине рот рукой, Аэрон огляделся по сторонам, прошептав так тихо, что было едва слышно, потянул её за собой в тёмный боковой коридор:

— Ни слова больше об этом здесь. Ты либо самая беспечная дура во всех мирах, либо…боги, у вас даже охраны нет? — За его спиной тревожно подёргивался хвост.

Он был испуган не за себя — за неё, за ту, кто говорила о полукровках как о будущем.

Отодвигая край плаща, Карина показала меч в ножнах, становясь серьёзной:

— Вот моя охрана. И нам нужна помощь. Поэтому мы здесь.

Её меч, тот, что признал её.

Этого достаточно.

Аэрон пристально посмотрел на её меч, затем внезапно начал тихо смеяться, но быстро перестал:

— Невероятно. Ты пришла на маскарад нежити за помощью. Кого ты ищешь, маленькая Мара?

Маленькая Мара. Так её ещё не называли.

Но в его устах это звучало не как насмешка, как признание.

Кивнув, Карина взяла его за локоть и пошла по извилистым служебным коридорам:

— Может, поговорим где-нибудь в апартаментах? У стен есть уши.

Он знал это место лучше неё.

«Веди нас туда, где безопасно»

Где они смогут говорить открыто.

Аэрон бросил через плечо с лёгкой усмешкой:

— У меня есть место в катакомбах под землёй. Они соединены с дворцом фейри. Надеюсь, ты не из тех, кто верит слухам о том, что я заманиваю девушек в свои покои.

Шутка. Но в ней была проверка.

Боялась ли она его? Доверяла ли?

Её голос стал тише, в Карине была смесь раздражения и чего-то ещё:

— А мне должно быть дело до того, с кем ты спишь? Даже если у тебя гарем из наложниц. — Её шаги были бесшумны.

Её не волновала его репутация, а волновал только полукровка и ритуал.

Когда Карина упомянула гарем, угол губ оборотня дрогнул.

Гарем.

Мара отшила принца фейри одним словом.

Питер последовал за ними, кивая на предложение Аэрона, но не возразил, говоря сухо: