Смертоносная

Питер последовал за ними в тень, наблюдая за нитями.

Его тело заблокировало вид для любопытных глаз.

Никто не увидит и не узнает.

Этот разговор — только для них.

Голос оборотня прозвучал тихо, но резко, обращаясь к фейри:

— Ты тоже полукровка, значит, понимаешь, каково это — быть между мирами. Теперь слушай. Мы ищем другого полукровку, того, кто связан с демоном. И у нас мало времени. Ты поможешь нам. Или мы найдём кого-то, кто поможет, и расскажем твоему Двору, что ты скрываешь свою природу. — Его собственные когти слегка удлинились, но Питер сдерживался. Он не блефовал.

Тот прятался среди фейри — но был не один из них. Если Двор узнает — ему конец.Фейри резко отстранился, серые глаза сузились от неожиданности:

— Вы…кто?

Она видела его нити, знала, кто он.

И её спутник — альфа.

Кто они, во имя всех Дворов?

Карина выпустила его руку, смотря в глаза фейри:

— Повторяю ещё раз. Прекращаем сыпать оскорблениями?

Перемирие.

Она убрала нити.

Его очередь. Нити убрались.

Брюнет медленно выпустил её запястье, делая шаг назад:

— Ладно. Перемирие. Но объясните, как получеловек-полунежить и оборотень оказались в этом особняке. — Его хвост нервно подёргивался.

Они не просто гости. У них есть цель.

И эта цель связана с полукровкой.

Карина прищурилась:

— Может, мы пришли выпить и потанцевать? — Её взгляд пристально следил за фейри.

Она не скажет тебе всё сразу.

Он ещё не заслужил.

Питер оставался рядом, его осанка была расслаблена:

— Мы пришли по приглашению и ищем информацию. Назови своё имя. И мы назовём свои. А потом поговорим о взаимовыгодном обмене.

Имя — это валюта.

И они готовы торговаться.

Усмехаясь, но уже без злости, фейри неожиданно приложил руку к груди в театральном поклоне:

— В таком случае, я — Аэрон. Могу я пригласить тебя на этот танец, таинственная незнакомка? Отказываться — дурной тон среди фейри. А я ненавижу дурной тон.

Это не просто танец, а переговоры на языке Двора.

И он хотел посмотреть, как она танцевала — и как договаривалась.

Голос Карины прозвучал ровно, без угрозы, но и без уступок:

— Я не танцую, сэр. Спросите моего спутника, если он разрешит.

Она перевела стрелку на Питера.

Пусть он решает. Это его право — как альфы и как партнёра.

Аэрон отошёл на почтительное расстояние, поднимая взгляд своих глаз на Питера, спросил:

— Позволите ли мне пригласить вашу спутницу на танец? И мы поговорим, — он спрашивал разрешения, уважая иерархию.

Это хороший знак или хорошая игра.

Питер бросил на Карину быстрый, оценивающий взгляд, затем обратился к фейри, делая шаг в сторону, дал пространство, но остался достаточно близко, чтобы вмешаться:

— Один танец. И говорите о погоде, вине или о чём угодно, кроме нашей цели. Поняли? — он давал разрешение, но будет смотреть.

И если его хвост сделает лишнее движение — танец закончится.

Её губы слегка приподнялись в насмешке, но в глазах читалось предупреждение, Карина показала пальцем:

— А почему не хотите пригласить вон ту девчонку с рожками? Она на вас смотрит уже долгое время.

Она проверяла его.

Кто она? Его сообщница? Бывшая?

Не поворачивая головы, Аэрон сгримасничал, снова беря её руку:

— Никасия? Она трижды пыталась подсыпать мне люциновый порошок. Мой выбор — осознанный и трезвый, поверь. Принц Аэрон, к вашим услугам. И теперь вы не можете отказать, не оскорбив королевскую кровь. Как-никак, правила этикета.

Он — принц, полукровка с королевской кровью.

Это меняет дело.

Изгнанник или наследник?

Карина осторожно протянула руку:

— Проклятье. Ладно. Но если вы неуклюжи в танцах, как и в комплиментах, мы отдавим друг другу ноги, — она согласилась.

Не потому, что он принц.

А потому, что танец — это шанс поговорить без лишних ушей.

Оставаясь на краю, Питер прислонился к колонне, наблюдая, как Карину повели на танцпол, обменявшись с ней быстрым взглядом, полным доверия и готовности, прежде чем оба скрылись в толпе танцующих. Его взгляд следовал за каждым их движением. Он видел их, слышал сердцебиения.

Одно неверное движение — и будет там.

Поза Карины была непринуждённа, но в глазах горел бдительный огонь, Аэрон, ведя её к танцполу, снова обрёл прежнюю насмешливую ухмылку, его хвост слегка обвил её лодыжку на мгновение, затем отпустил:

— О, дорогая, неуклюжесть — последнее, в чём меня можно обвинить. Но если ты наступишь мне на ногу, обещаю не превращать тебя в жабу. На этот раз.

На этот раз.

Значит, в прошлый раз — превратил.

«Запомним»

Поднимая бровь, Карина закатила глаза, приседая в реверансе по этикету, прежде чем принять руку для танца:

— Святой Геул, серьёзно? Кто-то на это ведётся?

Принц. Хвост.

Чары.

Он думал, что она растает.

Пусть думает.

Легко ведя её в вальсе среди кружащихся пар, Аэрон наклонился ближе, понижая голос:

— Поверь, в этом дворе есть те, кто ведётся на что-то куда более глупое. Например, на улыбку полукровки с репутацией отщепенца. — Его движения были удивительно грациозны для такого грубого типа. Он говорил о себе. Отщепенец, изгой.

И он танцевал с ней — такой же полукровкой.

Кладя свою вторую руку на его плечо, Карина заметила его взгляд, в то время как её потемнел:

— Смотришь на меня, как на неизвестный доселе экспонат. Ты назвал своё настоящее имя. Разве у вас это принято?

Имя — это власть.

Он отдал ей власть над собой, Аэрон.

Зачем?

Вращение стало чуть медленнее, внезапно Аэрон остро улыбнулся:

— Нет. Не принято. Но ты ведь тоже показала не все свои карты, правда?

Она — загадка. Мара с человеческим пульсом, полукровка с нитями судьбы.

Он хотел знать, кто она. Её пальцы слегка сжали его руку.

— Мара. Меня зовут Карина. Да, на «К». Ты фейри, судя по острым ушам. Но твой хвост…я никогда не видела их у фейри. Значит, не чистокровный. Я тоже полукровка. Мара я по родословной, — она назвала имя, сказала правду.

Теперь его очередь.

На мгновение, замирая в танце, Аэрон произнёс оба имени с необычной серьёзностью, внезапно поведя её в более быстром темпе:

— Карина–Мара, полукровка с тенью в имени. Интересно. Мой хвост — наследство от отца. А уши…ну, их видит каждый. А что у тебя скрывается под плащом?

Он спрашивал о мече или о её сути.

Или о том и другом сразу.