Смертоносная

27 глава

Чёрные, словно вороново крыло, волосы струились, переливаясь оттенками самой ночи. Резкие, точёные скулы придавали лицу аристократическую строгость. Длинные, как крылья бабочки, ресницы обрамляли серые глаза, в которых мерцала золотая подводка, будто две луны, освещающие мистические ободки вокруг зрачков. Губы, словно лепестки розы, были мягкими и манящими. Кожа — бледная, как мрамор, не касаясь солнца. Худощавый и высокий, он являл собой воплощение утонченной элегантности. Тонкий, почти невесомый хвост, украшенный на конце пучком чёрного меха, плавно обвивал его стан, будто живая змея. Одетый в экстравагантные одеяния из редчайших тканей, расшитые драгоценными камнями, украшенные экзотическими перьями и замысловатыми узорами, он испускал ауру неоспоримой роскоши. Золотой обруч, венчающий его чело, лишь подчёркивал царственное величие.

Садясь около стола, Карина откинула капюшон красного плаща с волос, осмотрелась по сторонам. Черноволосый фейри, лениво опираясь о стену в углу зала, наблюдал за ней через прорези чёрной полумаски, через мгновение оказался прямо перед ней, перехватив её взгляд:

— Ну, и кто у нас тут пытается скрыться от всевидящего ока Двора? Красный плащ — слишком вызывающий цвет, чтобы остаться незамеченным.

Он был дерзкий и пьяный.

И сам подошёл к ней.

Идеально.

В уголке её рта заиграла едва заметная усмешка, а голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, полный скрытой насмешки, когда Карина проговорила с акцентом в ответ:

— Не понимаю, о чём вы.

Пусть думает, что она простушка, пусть недооценит. Скользнув взглядом по её лицу, брюнет сделал шаг ближе, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо:

— Акцент выдаёт тебя с головой. Ни один из здешних придворных не говорит с таким дикарским очарованием. Из какого захолустья Эльфийских Земель тебя занесло? — на его пальце мелькнуло серебряное кольцо с резной печаткой.

Эльфийские Земли.

Он принял её за фейри или за полукровку.

Отлично.

Питер мгновенно оказался рядом, хотя остался в вежливой позе, смотря прямо на фейри, и его тело слегка заслонило Карину:

— Мы не из Двора и не ищем неприятностей, ищем информацию. О полукровке, который служит демону, и о месте, где будет проведён ритуал. Говорят, вы отстранены от игр вашего двора. Возможно, у нас есть общие интересы, — его голос прозвучал ровно, но в нём слышалась скрытая угроза.

Он изгнанник.

Они — чужаки.

Он мог быть им полезен. А они — ему.

Уголки её губ приподнялись в явной насмешке, Карина скосила взгляд на хвост фейри, что начал обвивать её ногу в сапоге, хватаясь за штанину, туго обвился, резко замирая, затем медленно разжался.

Он распускал хвост.

Это провокация или флирт?

В любом случае — он забылся.

— А что, нежити уже не разрешено появляться на маскарадах? Кто-то запретил магическим законом?

Но фейри не отошёл, внезапно хватая её за запястье:

— О, так ты ещё и наблюдательная. Но если ты действительно из нежити, почему я чувствую пульс? Или у тебя особый вид магии?

Он чувствовал её пульс, поймал на противоречии. Она должна отыграть:

— Ёлки зелёные, я похожа на призрака? Вроде, нет. Ни разу не смешно.

Внезапно фейри разразился низким смехом, не отпуская запястье Карины, наклонился, чтобы их взгляды оказались на одном уровне:

— Нет. «Ёлки зелёные»? На призрака не похожа, но на гоблинчика в красном плащике — вполне, — он сделал глоток из бокала.

Он назвал её гоблином?

Он пьян и перешёл черту.

Карина резко сняла свою маску, открывая человеческое лицо, закричала в полную мощь от наглости, ударив его пощёчиной:

— Да какой я тебе гоблин, ты, хвостатый придурок⁈ Ты пьяный, иди, проспись, сын прачки и конюха — хотя нет, свинопаса.

Она ударила его на балу перед всей нежитью.

Но он заслужил.

И это привлечёт внимание, может быть, даже нужное.

Хватка фейри была не грубая, но стальная, а глаза сузились, и в них вспыхнул опасный золотой свет.

Какого чёрта⁈

Она ударила его при всех!

И её пульс всё ещё бился.

Кто она такая?

Мёртвая тишина.

Гости начали оборачиваться, смотря в их сторону, тихо перешёптывались и переглядывались.

Сцена.

Они устроили сцену. Теперь весь зал смотрел на них.

Ноа незаметно для всех взял бокал со стола и быстро растворился среди людей. Он видел пощёчину, слышал крик. И исчезнул — чтобы наблюдать со стороны. Если кто-то попытается вмешаться, он будет первым, кто его остановит.

Питер двинулся молниеносно, не отталкивая фейри, а просто положил свою руку поверх руки фейри, захватывающей запястье Карины.

Он тронул Мару. Фейри был жив только потому, что она ещё не вырвала его нити.

Хотя Питер держал свой голос на низком, контролируемом уровне, делая паузу, чтобы его слова повисли в воздухе:

— Отпусти сейчас же. Или мы устроим сцену, которую твой Двор будет обсуждать следующие сто лет. И поверь мне, ты не хочешь, чтобы это была история о том, как один дерзкий фейри вызвал гнев альфы и Мары на маскараде.

Он никогда не шутил, когда дело касалось неё.

Карина была быстро перехвачена за руку.

Внезапно выражение парня–фейри сменилось, насмешка превратилась в лёгкое удивление, а его хвост непроизвольно подёргивался:

— Как ты меня назвала? Конюхом? Ты человек? Как вы вообще сюда попали? Это место смертельно опасно для вашей породы.

Человек с пульсом на маскараде нежити. Либо она безумна, либо…не человек. Карина стала агрессивной и серьёзной:

— Не твоё чёртово дело.

Она не обязана отчитываться перед ним.

Он — фейри, враг. Пока не докажет обратное.

Резко потянув её в тёмный угол за тяжёлыми шторами, брюнет прижал её к стене, опираясь рукой над её головой, нависнул:

— Напротив, моё. Каждый незваный гость здесь — угроза. Говорите, кто вас привёл.

Если они лазутчики — он должен знать.

Если они с демоном — должен остановить их.

Хватая его за руку, Карина вытянула серебристо–серые нити жизни, как и у неё, и натянула:

— Так-так. Ну, что ж. Ты нежить, как я. Ты — фейри–полукровка? Ещё будем сыпать оскорблениями, парень? — Её голос потерял всю прежнюю насмешку, становясь холодным и настороженным.

Его нити были такие же, как её, серебристые, светящиеся.

Он — не чистокровный фейри, а полукровка.

Как тот, кого они искали.

Серебристые нити жизни между ними замерцали в полумраке.