Смертоносная

— Золотая чаша. Да. И двадцать четыре трупа вороватых бояр на частоколе вокруг неё. Эффективно. Да. Но знаете, что самое ироничное? Те самые бояре, которых я казнил за воровство, через триста лет воспевали меня в хрониках как тирана. А золотая чаша — её украли в семнадцатом веке и переплавили на монеты для какой-то бессмысленной войны. Эффективность умирает, остаётся только память и легенда. А легенды… ими так легко манипулировать. Но скажите, а что вас больше всего поразило, когда вы вернулись? Кроме сладостей и телефонов, конечно. Для меня это были лифты. Капсулы, которые движутся вверх и вниз без верёвок и колдовства. До сих пор кажется чудом.

Он говорил о лифтах, как ребёнок о карусели. Князь Тьмы, господарь Валахии — очарован технологиями. Они действительно похожи. Карина в свете люстры словно озарилась тихой, почти детской радостью:

— Интернет! Я сначала осваивала телевиденье. Сложно было ужасно. А когда ещё показали Интернет…до чего же быстро можно связаться с другим человеком, а не посылать сокола с письмом и ждать неделями! А стиральная машина — это точно чудо. Не нужно идти, стирать вещи в ледяной реке. Плита. Раньше готовили долго. Чтобы кашу сварить, долго грели в печи. А ещё душ и ванна! Я побаиваюсь бань, потому что там банники живут, они есть на самом деле. Поверь, я вижу домовых в домах. Моему пришлось брать лапти, чтобы задобрить, и оставлять миску с молоком, печенья с мёдом. И, пожалуй, это диски с музыкой, или переносные устройства, где она есть. Раньше, если хотел послушать музыку, либо привози оркестр во дворец, или иди в оперу. Сейчас такого нет, — она болтала, как девчонка на первом свидании.

Но это работает.

Он улыбался, был расслаблен, и скоро расскажет ей то, что ей было нужно.

— Сейчас первый завтрак, — произнёс Дмитрий, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка предвкушения. — Я научу тебя пользоваться газовой плитой. Это проще, чем, кажется, и почти так же опасно, если делать это неправильно, — он бросил взгляд на Карину, пытаясь уловить её реакцию.

Карина склонила голову, её взгляд скользнул по кухне, словно оценивая её с точки зрения человека, привыкшего к совершенно иным реалиям:

— Плита? Понятно. Печи устарели? — спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство, смешанное с лёгким недоумением.

Дмитрий уже двигался к маленькой кухне, открывая дверцу духовки и показывая её содержимое:

— Да, — бросил он через плечо, — печи теперь для атмосферы или для очень отдалённых деревень. Вот духовой шкаф. Тут конфорки. Огонь рождается не от дров, а от газа, который идёт по трубам, — Дмитрий повернул ручку одной из конфорок. — Видишь? Контролируемый, чистый и смертельно опасный, если оставить его без присмотра.

Раздался щелчок, и вспыхнуло ровное синее пламя.

Губы Карины тронула лёгкая, сухая усмешка. В её глазах мелькнула искорка вызова, но она старалась держать себя в руках:

— Я умею пользоваться спичками, — произнесла она, словно бросая перчатку.

Дмитрий погасил огонь, доставая коробок из ящика и кладя его на стол рядом с плитой, снова включил конфорку:

— Спички здесь тоже есть, — пояснил он, — но они для аварийных случаев или для ритуалов. В повседневной жизни мы используем это. Это быстрее. И ветер его не задует, — Дмитрий протянул руку, приглашая её. — Попробуй, поверни ручку, услышишь щелчок. Появится огонь.

Карина осторожно повернула ручку.

Щелчок, и пламя вспыхнуло. Её глаза расширились от удивления:

— И правда. Как на ней готовить? — спросила она, её голос звучал немного растерянно.

Дмитрий поставил на конфорку чугунный чайник, довольный её осторожностью, показал на цифры возле ручки:

— Ставишь посуду сверху, регулируешь огонь. Маленький — для томления. Большой — для быстрой жарки. Пока что попробуем просто вскипятить воду для каши, — он насыпал хлопья в миску. — Овсянка. Быстро, питательно и, по меркам этого века, очень скучно. Но после столетия в земле тебе нужна простая еда. Наблюдай, запоминай, скоро будешь делать это сама'.

— Можно я попробую включить чайник? Это сложно? — Карина посмотрела на чайник с глазами, полными шока. В её взгляде читалось не только удивление, но и некое трепетное ожидание.

Дмитрий отступил на шаг, давая ей доступ к плите, но остался рядом, готовый вмешаться, наблюдая за каждым её движением:

— Можно. Чайник тяжёлый, будь осторожна. Запомни алгоритм: ручку на максимум, ждёшь кипения. Будет пар и свист, потом ручку на ноль. Не трогай металлические части, они раскаляются. И да, это сложно. Как и всё в этом веке. Но ты справилась с мечом — справишься и с чайником, — сказал он, его тон был ободряющим, но в то же время реалистичным.

Во взгляде Карины появилось нечто похожее на уважение, не снисходительное, а профессиональное.

Она посмотрела на Дмитрия, и в её глазах промелькнула новая глубина понимания:

— С мечом сложнее, чем ты думаешь, — произнесла она, её голос стал более твёрдым. — Это не просто «он должен вонзиться в тело». Отец меня учил сражаться на нём. Я управляю правой и левой рукой. В бою, если ты покалечил правую руку, то левая выручит, — она сделала паузу, словно вспоминая уроки отца. — Это даёт преимущество, когда противник не ожидает такой ловкости.

Дмитрий кивнул, его взгляд задержался на её лице, оценивая её слова.

Он указал на чайник, который начинал шуметь, и показал движение, выключая конфорку:

— Амбидекстр? Полезный навык, — сказал он без тени юмора и абсолютно серьёзно. — Смотри. Вода закипает. Сейчас переключим на маленький огонь, чтобы не выкипела, — Дмитрий повернул ручку, уменьшая пламя. — В бою с оружием нового века это тоже пригодится. Особенно когда одна рука занята телефоном, а вторая — пистолетом. Мир стал сложнее. Но принцип выживания — тот же. Всегда имей запасной план и запасную руку, — он задумчиво посмотрел на неё, словно пытаясь представить её в новом мире.

— Пистолет? — Карина подняла бровь, в её голосе прозвучала нотка скепсиса. — Вы до сих пор его заряжаете порохом? Имейте в виду, что под дождём вы не постреляете. Порох размокает, — она говорила это с уверенностью человека, который знает, о чём говорит, и её слова были скорее предупреждением, чем вопросом.

Дмитрий достал свой пистолет, извлекая «магазин» и демонстрируя ей патроны — металлические цилиндры с медным колпачком.