Смертоносная

«Тортуга». Партнёры.

Если прозвучит это слово — они отступают, без вопросов, без геройства. Они живут, чтобы сражаться дальше.

На мгновение лицо Карины осветила тень — воспоминание или благодарность за выбор именно этого пароля.

Он запомнил, не посмеялся над её «Пираты Карибского моря», а принял это как код, как контракт.

Ноа резко поднял голову, услышав кодовое слово, быстро кивнул, запоминая:

— «Тортуга», понял, — сказал он, глядя на Питера. — Твоя сделка — крайняя мера. Сначала попробуем подслушать, подкупить, запугать. Если решишься на сделку, оговори всё заранее. Никаких открытых обещаний, туманных «услуг» или «будущего». Только конкретный обмен здесь и сейчас, — он не знал законов магии, но знал законы уличных сделок.

И не позволит ему подписать контракт, которого тот не читал.

Его голос стал жёстким:

— И если он попытается тебя обмануть… — он не закончил, но его взгляд говорил сам за себя.

Железный стержень. Пистолет. Кулаки. Что угодно.

Затем Ноа посмотрел на Карину, и его тон смягчился:

— А ты, если услышишь это слово, значит, всё плохо. Не лезь в драку, отходи к заранее обговорённой точке. Я найду тебя.

Он всегда найдёт её, в толпе, в темноте, в Забвении, где угодно.

Взгляд Карины стал острым:

— Ладно. Ты знаешь, где у вас здесь есть старинный замок? Если есть такой. Нежить и нечисть любят такой антураж.

Бал в современном пентхаусе — это не для них. Им нужны скрипучие половицы, пыльные портьеры и запах веков. Место с историей. Желательно — кровавой.

Питер задумался на мгновение, затем кивнул:

— Особняк охотников Арджентов, он старый, заброшенный, и, по слухам, построен на месте древнего захоронения. И да. Некоторые мероприятия там иногда проводятся. Это может быть нашим местом.

Ардженты — охотники, которые когда-то охотились на его стаю.

Их особняк теперь служит танцполом для нежити. Ирония, которую они бы не оценили.

Ноа быстро достал телефон и начал искать что-то в интернете. Его руки двигались быстро и уверенно. Он нашёл то, что искал: особняк Арджентов.

— Особняк расположен на окраине, у старых железнодорожных путей. Постройка заброшена уже лет двадцать, — Ноа поднял взгляд и стал мрачным. — Особняк находится рядом с заброшенным вокзалом. Совпадение? Вряд ли. Это идеальное место: уединённое, пропитанное историей и смертью. И всего в двух шагах от места ритуала.

Маскарад и ритуал в одном районе. Они не просто празднуют, а готовятся.

И они будут прямо в центре этого.

В Карине появилась искра старой, дерзкой уверенности:

— Значит, собираемся туда, встречаемся возле машины через полчаса. Пошевеливайтесь, пока я приведу в порядок свою моську.

Моська — это лицо. Старое слово.

Но она хотела, чтобы они улыбнулись, хотя бы на секунду.

Питер усмехнулся её тону, поворачиваясь, чтобы взять свой плащ и ключи:

— Шикарные моськи уже в пути. Не опаздывай, Мара. Черти не любят ждать.

Она назвала своё лицо «моськой», шутила перед балом нежити. Она была готова.

Ноа вышел за дверь.

В позе Карины появилась решимость:

— Питер, извини за это всё, что было. Но я не жалею о том, что было между нами. Если ты жалеешь об этом, я могу пойти одна. Я разберусь. А ты разберёшься с теми ребятами — с Лидией и Скоттом.

Она пришла к нему в библиотеку, поцеловала его шею, была готова на большее.

Но тишина закончилась — и она ушла. Если это было ошибкой — она исправит её.

Она не хотела, чтобы он шёл с ней из чувства долга.

Питер сделал шаг вперёд, слегка наклоняя голову:

— Я не жалею. И ты не пойдёшь одна. Мы договорились, что партнёры. Лидия и Скотт могут подождать. Сейчас приоритет — маскарад и ваш друг. Всё остальное…разберёмся позже, — его голос был низкий и ясный.

Карина пришла к нему и ушла, а он был всё ещё здесь.

Этого достаточно.

Выражение лица Карины стало твёрдым, почти суровым, а её голос стал тише, но ещё более убедительным:

— Никто больше не погибнет. Только не из-за меня, — её лицо оставалось непроницаемым.

Она не вынесет ещё одной потери, ещё одного лица, уходящего в тень. Ещё одного имени в списке тех, кто умер за неё.

Питер положил руку ей на плечо, его взгляд был прикован к её глазам:

— Никто не погибнет из-за тебя. Мы продумали план. Мы осторожны и сильнее, чем они думают. Доверься мне в этом, — его хватка была твёрдая, но не грубая.

«Ты не проклятие, Карина, а Мара»

Смерть ходит за ней не потому, что ты притягивала, а потому, что она — единственная, кто может ей противостоять.

Ноа молча наблюдал за происходящим, когда Питер ушёл, он приблизился, не кладя руку на плечо, а остановился перед ней:

— Он прав, — проговорил Ноа низким, ровным голосом, смотря прямо в глаза Карине, не давая отвести взгляд. — Но это не только доверие к нам, а доверие к себе. Ты прожила сто пятьдесят лет, видела войны, которые нам даже не снились. Сегодня вечером ты не просто Мара, боящаяся потерять друга, а та, кто пришла его забрать. Помни об этом. Каждый раз, когда страх схватит тебя за горло.

Она — не жертва, не проклятие, а та, кто вытащила Энтони из коляски, кто сняла проклятие с Корнелия, кто стояла перед Мороком и назвала его братом.

Карина справится.

Ноа сделал паузу:

— И помни, я буду рядом с тобой. Теперь иди, приведи себя в порядок. У нас есть демон, которого нужно перехитрить, — он подождёт.

Садясь в машину на заднее сидение, Карина поправила чёрную кружевную маску на лице, её взгляд был напряжён, почти осязаем. В ней появилось что-то личное и обжигающее.

Маска.

Кружево скрывало лицо, но не душу. Сегодня она — Мара или просто гостья на балу. Посмотрим, кем её увидят.

Карина скользила взглядом по маскам парней.

Питер вышел из дома, застёгивая тёмный, безупречно сидящий пиджак, садясь за руль, завёл двигатель:

— Готовы к небольшому веселью среди мёртвых?

Бал нежити.

Он бывал на таких.

Танцы до рассвета, вино, которое пьют не все, и разговоры, которые могут стоить жизни. Обычный вечер.

В Карине мелькнуло одобрение:

— Ясен красен, — она была готова.

Плащ, маска, меч под плащом.

Что ещё нужно для бала?

Ноа сидел рядом, его чёрная полумаска скрывала верхнюю часть лица и татуировку на скуле, делая взгляд пронзительным и почти хищным. Он поправлял манжеты тёмного костюма под плащом, его движения были точны и экономны. Он выглядел как один из них, надеясь, этого хватит.