Смертоносная

Но сейчас — может быть, впервые — у них был шанс.

Ноа замолк, смотря на неё:

— Потом я понял: лучше быть умнее, ждать, действовать, только когда это действительно важно. Твоя ярость — это сила, Карина. Но не дай ей уничтожить тебя, пока он нуждается в тебе, — в его глазах читалась решимость, почти жестокость.

Он не хотел, чтобы она сгорела. Карина нужна ему, им.

Её глаза, прежде холодные и отчуждённые, потеплели. В них появилось что-то глубокое.

Будто она увидела в нём отражение собственной души.

Он тоже терял, дрался, и понимал.

В ней не было осуждения, а понимание, глубокое и горькое. Складывая руки на груди, Карина оперлась о сидение:

— Если вы думаете, что я с ним спала, то нет. Мы с Корни как брат и сестра. Больше ничего такого личного. Если вы думаете, что я не знаю, что такое чувства, и моё сердце — это кусок льда, то тоже ответ неверный.

Она знала, о чём они могли подумать.

Мара в ярости. Мара на коленях. Мара кричит. Но это не любовница оплакивает любовника. Это сестра — брата. Это друг — друга.

И её сердце не лёд, просто оно очень старое.

Питер медленно выдохнул:

— Я не думал ни о чём из этого. Твоё сердце — не лёд, оно горит. Это видно. И твои чувства — твоё дело. Ты можешь любить, кого сама хочешь. Мне без разницы. Моя задача — помочь вам вернуть вашего друга. Всё остальное не имеет значения.

Он видел, как она смотрела на Корни и держала его за руку.

Это не ревность.

Это то, что он сам чувствовал, когда потерял племянника.

И не будет стоять между ней и её горем.

Ноа откинулся на спинку и посмотрел в потолок:

— Любить, кого хочешь, — тихо повторил он, будто обращаясь к самому себе, затем посмотрел на Карину, и его взгляд стал пронзительным, почти жёстким. — Я не думал о том, с кем ты спишь, Карина, — проговорил Ноа. — Я думал о том, что терять близкого человека — это всё равно, что отрезать часть себя. И если мы сейчас ошибёмся, мы можем потерять и его, и друг друга.

Он потерял брата, не мог потерять ещё и её.

Не так. Не сейчас.

Ноа провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость:

— Мне плевать на всё остальное. Можешь любить хоть самого Морока, если хочешь. Но сегодня вечером нам нужна твоя ясность и твёрдость. Ради него. Ради нас всех. Поняла?

Не ради него.

Не ради Питера.

Ради Корни.

Ради парня, который сейчас шёл через Забвение, потому что верил, что они справятся.

Карина выражала не ревность и не гнев, а смесь усталости и тревоги, смотря в окно машины, вытерла глаза.

Они не осуждали, не жалели, а были просто здесь, с ней.

Единственный звук — мягкий гул двигателя и скрип шин по снегу.

Питер не нарушал тишину, припарковавшись у своего дома, выключил двигатель, но не сразу вышел, смотря на обоих:

— Нам нужно подготовиться к маскараду. И нам нужен план, — его профиль был резкий в свете уличных фонарей.

Они потеряли Корни на время, не могли потерять ещё и фокус.

Маскарад — это поле битвы.

И они должны знать, как на нём сражаться.

Ноа открыл дверь со стороны Карины, не торопил, просто ждал, предлагая поддержку, когда она вышла, пошёл рядом, её шаги были синхронизированы с его. Он шёл с ней, не впереди, не позади, а рядом, как на поляне лунатиков, как в коридоре у Морока.

— План, — проговорил он спокойно и деловито, возвращая внимание к задаче. — Нам нужна информация о маскараде: кто его устраивает, какие правила, какая магическая защита и что нужно, чтобы пройти внутрь незамеченными. — Ноа перевёл взгляд на Карину, и в глазах читался вопрос о её возможностях, а не о чувствах. — Ты можешь создать маскирующие чары? Чтобы скрыть нашу природу хотя бы на время.

Карина — Мара. Питер — альфа. Он — смертный с железным прутом. Если кто-то почувствует, кто они, — маскарад превратится в охоту, на них.

Её движения были медленнее, чем обычно, но уверенные. Напряжение в плечах Карины немного спало, а голос стал тише, но твёрже:

— Я не реву. План? Врать не надо. Мы с Питером — нежить, Ноа. Нам нечего бояться точно. Ноа, если что, ты мой камердинер. На мероприятиях все равны. Кому какое дело, кто пришёл к ним выпить и повеселиться? Даже если сам князь Дракула явится потрепаться, как всё плохо в нашем житие, как будто это что-то поменяет в моём мнении, — её шаги были уверенные.

Нежить. Это маска, которая даже не маска.

Она наполовину мертва уже полтора века. Питер умирал и возвращался. Они подходили.

А Ноа — её смертный камердинер.

Пусть глазеют.

Выходя из машины, Питер открыл дверь дома и пропустил их внутрь, снимая кожаную куртку, и повесил её:

— Равенство среди нежити — это миф. Там будут политика, интриги и иерархия. Но ты права. Нам не нужно притворяться кем-то другим. Мы — то, что мы есть. Но нам нужно знать, что мы ищем. И как мы это получим.

Она — Мара. Он — альфа. Это не маски, а их козыри. И они разыграют их правильно.

Ноа снял куртку и повесил её на крючок у двери, рядом с пистолетом.

Этот жест показался Карине почти ритуальным. Она повесила оружие, не потому, что расслаблялась, а потому, что готовилась к следующему бою.

Ноа повернулся к собеседникам, скрестив руки на груди и опираясь на дверной косяк:

— Нам нужна информация, — проговорил он решительно. — О месте проведения ритуала на вокзале, о расписании, об охране. И, возможно, о слабостях демона. Кто-то, кто знает всё это и будет достаточно пьян, тщеславен или напуган, чтобы разговориться. — Ноа посмотрел на Карину. — Карина, ты сможешь сыграть нужную роль? Соблазнительную, угрожающую, безразличную — что поможет в такой толпе? — спросил он, затем перевёл взгляд на Питера. — Питер, ты — альфа. Давление, доминирование — это твоё. Я буду тенью: слушать, следить за выходами, за любыми признаками опасности.

Карина — Мара, древнее большинства гостей на этом балу, могла быть кем угодно.

Кем она будет сегодня?

Он не маг, не оборотень, но умел быть незаметным.

И если кто-то попытается ударить им в спину — он увидит.

Взгляд Карины, острый и проницательный, анализировал ситуацию.

— Что вы предлагаете? Я предлагаю свой план. Пришли по приглашению Морока. Нужно найти посредника через кого-нибудь из нежити. Чаще всего демоны низшего порядка знают всё и про всех. Можно попробовать пообщаться.

Приглашение Морока — это не ложь.

Он дал им информацию, указал путь. Они его гости — пусть и незваные.