Смертоносная

Кайя ждала его. Она сама тоже ждала его. Он нужен им — не как ключ, не как проводник, а как

он

.

Корнелий обнял её, глубоко и отчаянно, как будто пытался вдохнуть часть своей решимости, потом отстранился, усмехаясь:

— Вы не останетесь без меня. У вас есть обязанности. Потому что если я не вернусь…ты найдёшь меня и в аду, и вытащишь обратно. И я знаю, ты убьёшь меня потом.

Она — Мара, которая ходила между мирами.

И он знал — Карина не оставит его гнить в Забвении и придёт.

Даже если для этого придётся разорвать все нити.

В её усмешке было что-то горькое и нежное одновременно, а глаза горели знакомым упрямством:

— Поклянись мне жизнью, что вернёшься.

Корнелий прижал свою ладонь к её, их линии соприкоснулись.

— Клянусь кровью, что течёт в моих жилах. Клянусь сталью, что защищает мою спину. И клянусь вами — единственными друзьями, ради которых я всегда буду возвращаться. Я вернусь.

Это древняя клятва. Фейри слышат её, пусть запомнят.

Голос Карины был едва слышен:

— Ты понимаешь, что мы сейчас разъединяемся?

Корнелий прижал свой лоб к её, закрыв глаза на мгновение, отстранился, сжимая, словно в последний раз:

— Я знаю. Но это не конец. Это стратегическое отступление. Ждите меня, а теперь идите. У вас тоже есть дело. Вам нужно на маскарад сегодня вечером. Найдите посредника фейри и помощь, выживите хотя бы ради себя. Узнайте от кого-нибудь, где именно на этом вокзале будут готовить ритуал. Без меня. Будьте осторожны. Питер, я прошу тебя. По дружбе. Пожалуйста, береги Карину. Ради всего святого и не святого. Кайя тоже должна быть в безопасности.

«Не подведи»

Он оставлял её, их всех на него.

Питер положил руку на плечо парня, смотря ему прямо в глаза, отступил на шаг:

— Мара и пикси будут в безопасности. А ты держись за своё обещание. Мы будем ждать, — его голос становился тише, но не терял твёрдости. Он клялся не словами — делом.

Карина вернётся с маскарада.

Корни вернётся из Забвения.

И они встретятся.

Хватка Корнелия на плече Ноа была твёрдая, почти болезненная, но в ней читалось уважение.

Он — новичок в этом мире, но уже держал пистолет на поляне и железный стержень перед Мороком.

«Ты достоин, береги её»

Ноа не отшатнулся от хватки Корнелия, стоял неподвижно, принимая её как вызов. Его пальцы сжались на плече Корнелия — не дружеское похлопывание, а жест солдата, дающего клятву.

Лицо Ноа было каменной маской, но в глазах горел огонь, который говорит громче любых слов:

— Их жизнь будет дороже моей, — произнёс он без пафоса, холодно и неоспоримо, не смотря на Карину, его взгляд был прикован к Корнелию, словно передавая обещание именно ему. — А ты держись, возвращайся. Иначе ей придётся идти в ад за тобой, а мне — за ней. И я не думаю, что ад к этому готов, — Ноа отпустил парня, отступая на шаг и поворачиваясь к Мороку.

Он не знал Корни хорошо, но знал, что тот значил для неё.

И этого достаточно.

«Возвращайся»

Его поза сменилась, теперь она была агрессивна и требовательна:

— Вы дали нам цель, теперь дайте всё, что может помочь. Слабое место в их охране, время. Всё, что знаете. Если вы предадите его… — он не закончил угрозу, но его взгляд был полон первобытной, человеческой ярости, которая заставляла понять всё без слов. Он — всего лишь человек, но уже убивал на этой неделе, и если понадобится — убьёт снова.

Морок промолчал.

Во взгляде Карины не было ни жалости, ни сомнений — только суровая уверенность. Её глаза широко раскрывались. И на мгновение вся её броня начала рушиться, обнажая что-то беззащитное и настоящее.

Её Корни, переводчик, друг, который шутил про винишко и колокольню, уходил, идя в Забвение — а она осталась здесь, снаружи.

Корнелий замер:

— Постараюсь, потому что я буду знать, что Кайя и Карина в безопасности, — он резко повернулся к Мороку и пошёл с ним. — Веди меня.

Это всё, что ему нужно — знать, что они живы.

Тогда он сможет выдержать что угодно.

Питер смотрел, как они уходили, пока тень не поглотила их.

Корнелий был храбрее, чем он думал, и сильнее, чем выглядел.

И он вернётся — потому что дал клятву.

А клятвы, данные перед Хранителем Порога, имеют вес.

Ноа стоял рядом, не касаясь Карины, её присутствие ощущалось как тёплая, решительная стена в холодном подземном воздухе.

Ноа посмотрел туда, где исчез Корнелий, затем медленно перевёл взгляд на Карину, видя, как её броня затрещала, как проявилась уязвимость, и что-то внутри него сжалось.

Она сейчас сломается, нет — не сломается. Она — Мара. Но ей больно.

И он ничем не мог помочь, кроме как стоять здесь.

Затем Питер повернулся к Карине, кладя руку ей на плечо нежно, но твёрдо, делая паузу:

— Корнелий сильный и упрямый. Как и мы. Сейчас мы должны сосредоточиться на своей части — на маскараде. Демон не будет ждать.

Он ушёл выполнять свою миссию.

Теперь они должны выполнить их.

Иначе его жертва будет напрасной.

Не жалость, а яростное понимание.

Ноа сделал шаг вперёд, становясь между ней и пустотой, оставленной Корнелием, не обнимал её, не утешал пустыми словами, вместо этого протянул руку и крепко, почти до боли сжал, возвращая к реальности, к миссии.

— Он вернётся, — проговорил он низким, скрежещущим голосом, смотря ей прямо в глаза, без тени сомнения. — Потому что мы не оставим ему другого выбора. Сейчас нам нужен план для этого маскарада и способ попасть туда. Питер прав. Сосредоточимся на том, что можем контролировать. Начнём с того, что это за маскарад и как в него попасть.

Ноа держал её, не за плечо — за руку, не чтобы удержать на месте — чтобы напомнить, что Карина была не одна.

Они идут дальше втроём.

А когда Корни вернётся — вчетвером.

Челюсть Карины была напряжена. Лицо было непроницаемо, но в глазах читалась жёсткая решимость.

Маскарад. Особняк на берегу Летэ.

Нежить, нечисть и демон, который прячет полукровку где-то в этом лабиринте.

Она найдёт его и вернёт Корни.

Даже если для этого придётся станцевать с фейри.