Смертоносная

Голос Ноа зазвучал впервые с момента их появления — низкий, ровный, без тени страха, только холодная ясность:

— Они отдали его, — проговорил он, не глядя на Морока, а устремляя взгляд на Карину, словно подтверждая её догадку. — Значит, у демона теперь есть всё, что ему нужно: язык, ключ, место силы? — его взгляд вернулся к Мороку, и в нём появилось нечто новое — не угроза, а почти презрение. — Ваш народ продал будущее всех миров за обещание клетки. Это не глупость — это безумие.

Морок сидел на троне из корней и говорил о спасении. Но он просто трус.

Они все — трусы, которые выбрали рабство, назвав его убежищем.

Доставая кинжал, Карина отдала его в руки Мороку:

— Надпись на нём означает, что утраченное не вернуть. Нити привели нас сюда. Ты можешь нам сказать, где тот парень, что под личиной демона? — её голос стал тише.

Она отдавала ему кинжал, не потому, что доверяла.

А потому, что он — ключ, а ключ должен быть у того, кто откроет дверь или закроет её.

Морок взял кинжал, смотря сквозь них, будто видел что-то вдалеке, был готов напитать ритуальный кинжал энергией:

— Утраченное не вернуть, но можно попытаться украсть у самой Смерти. Мальчик–посредник — не мальчик уже, он в сердце Забвения, в месте, где тени помнят больше, чем свет. Старый особняк на берегу реки Летэ. Там собирается вся нежить и нечисть на маскараде сегодня вечером. А за душой этого мальчика находится возле заброшенного вокзала. Но ты не сможешь войти, сестра, ты слишком цельная. Для этого нужна душа, уже тронутая распадом. Он находится среди вас, — его пальцы, похожие на корни, сжали рукоять.

Он видел его.

Холодный пепел. Тот, кто был отмечен духом. Тот, чью метку сняли, но след остался. Он — их ключ.

Не Мара.

Он.

Карина прищурилась.

Душа, тронутая распадом среди них.

Морок говорил о Корни.

Корнелий. Его метка снята, но след остался. Дух пометил его — и это делает его пропуском. А её — нет.

Питер резко обернулся к Корнелию, смотря прямо на него:

— Душа, тронутая распадом. Это проклятие на твоих руках — оно было не наказанием, а приглашением.

Дух пометил его не для того, чтобы убить, а, чтобы он смог войти туда, куда не войдёт никто из них.

Корни — живой ключ.

Ноа резко повернулся к Корнелию, делая шаг ближе, изучал его с пристальным вниманием, словно пытаясь проникнуть в его сущность, как это делают фейри.

Лицо парня было спокойным, без тени страха.

— Приглашение, — повторил Ноа холодно. Его взгляд устремился на Морока. — Это можно снять? Или метка навсегда? — в его голосе не было паники, только расчётливый тон. Он уже думал о будущем.

Если Корнелий — их ключ, как его можно использовать, не подвергая ещё большей опасности? Если он — их ключ, он должен знать: это одноразовый пропуск или клеймо на всю жизнь?

Затем Ноа посмотрел на Карину, в его глазах читался немой вопрос:

— Ты можешь это контролировать? Обезвредить? Или нам придётся следовать их правилам?

Она сняла проклятие.

Но метка осталась.

Она могла сделать что-то ещё? Или им придётся играть по правилам фейри?

Внезапно Карина замерла, словно холодея, покачала головой, её взгляд стал пронзительным и оценивающим, а голос прозвучал тихо, но резко:

— Душа, тронутая распадом? — её взгляд был прикован к Корнелию.

Корни.

Он говорил о Корнелии, о её друге, которого она только что недавно спасла.

Которому обещала, что он больше не полезет в тоннели.

Корни сделал шаг вперёд, говоря это твёрдо, посмотрел на Морока:

— Я пойду. Моя душа подойдёт? — он уже был там, видел символы, чувствовал холод.

Он — самый подготовленный из всех.

И он не позволит демону вселиться в парня только потому, что Карина боится его потерять.

Карина схватила парня за рукав:

— Нет! Обмен на душу? Это нечестно, — её подбородок был упрямо поднят.

Он не пойдёт, не станет ещё одним телом в воронке!

Она не позволит.

Морок посмотрел на них обоих:

— Не обмен, а провод, — в его взгляде появилось что-то похожее на усталую печаль. — Место, о котором я говорю, оно разъедает целостность, съедает воспоминания, самоощущение. Твоя душа уже изранена, носитель стали. Ты выдержишь дольше, чем цельная, но не вечно. Сестра, прошу тебя, неужто тронуло мёртвое сердечко?

Он помнил её другой, холодной и отстранённой.

Когда Карина научилась бояться за других? Когда научилась любить?

Питер быстро оказался между ними, смотря на Морока, отрезал одним словом, поворачиваясь к ним:

— Нет. Мы не отдадим его. Всегда есть другой способ. Корнелий, твоя жизнь — не расходный материал, — его тело стало барьером.

Корнелий — часть стаи, пусть временной и странной.

Но он не бросал своих, даже если сам готов броситься в пасть Забвению.

Ноа встал рядом с Питером, но не для того, чтобы встать между ними, а занял позицию рядом с Корнелием, чуть впереди, словно прикрывая его.

Его яростный взгляд был направлен на Морока.

Он назвал Корни проводом, расходным материалом.

Но для них он — не инструмент, а друг.

И Ноа будет защищать его, даже если для этого придётся драться с Хранителем Порога.

Железный стержень в руке теперь защищал, а не угрожал.

— Выдержит дольше, но не вечно, — повторил он слова Морока с ледяным презрением. Его глаза горели огнём, который не имел ничего общего со страхом. — Значит, ваш «провод» — одноразовый инструмент. Нас это не устраивает, — Ноа повернулся к Карине, голос стал жёстким и решительным. — Карина, ты можешь что-нибудь сделать? Закрыть его душу? Запечатать распад, хотя бы на время? Пока мы не вытащим этого парня?

Он не знал, как работала её магия.

«Но если есть шанс — используй его сейчас»

Её взгляд упал на Корнелия, Карина схватила его за рукав, вцепляясь:

— Чёрт. Корни, мы найдём другой вариант. Я не стану рисковать тобой, — её голос прозвучал как сталь. Её руки ещё помнили холод.

Она только вчера спасла его, не отправит туда.

Не сейчас! Не так!

Корнелий повернулся к ней и взял её лицо в свои ладони, проговорив тихо, только для них:

— Нет другого варианта, Карин. Это нужно сделать. И я вернусь, всегда возвращаюсь к тебе. Разве не так?

Карина — его Мара, подруга, сестра по оружию. И он не оставит её одну против демона.

Даже если для этого придётся идти через Забвение.

Она была нежной, но непоколебимой:

— Корни, я прошу. Мы с Кайей не захотим без тебя быть, как раньше. Понимаешь?