Смертоносная

— Правдиво, но не полностью, — повторил Ноа, словно заучивая эти слова наизусть. — Никаких благодарностей. Никаких имён. Никакой еды и питья, — в его голосе звучала тревога, которую он старался скрыть. — И никаких танцев, — добавил он сухо, но в его тоне чувствовалась искренняя озабоченность. — Особенно это.

Танцы фейри. Один танец — и ты танцуешь сто лет, не в силах остановиться. Нет. Никаких танцев. Даже если они попросят.

Он читал о них.

Ноа подошёл ближе и проговорил тихо, только для Карины:

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Мы можем попробовать другой путь, найти другой способ.

Он не хотел вести её туда.

Она — Мара, но они — фейри.

Их игры опаснее демонов. Их обещания тоньше паутины.

Карина готова к этому?

Корнелий вышел из машины и достал из багажника два походных рюкзака, протягивая им по одному:

— Фонари, соль, железные опилки и кое-что из арсенала Кайи. Готовы?

Соль — для защиты. Железо — для устрашения. Фонари — чтобы не заблудиться в их коридорах, где свет искажается и ведёт не туда.

Они были готовы.

Насколько вообще можно быть готовым к входу во Двор.

Взгляд Карины стал острым:

— Если что, меч при мне. У вас есть что-то железное, чтобы они к вам не полезли?

Её меч — не железо. Но он режет и фейри, и демонов.

Она проверяла.

Питер показал запястье, где под рукавом куртки поблёскивал простой железный браслет:

— Всегда, — он носил его не для моды, а потому что однажды фейри попытались заманить его.

Больше — никогда.

Корнелий проверил содержимое рюкзака, затем кивнул.

Ноа ловко подхватил рюкзак, быстро проверяя его вес и балансировку, открыл его и, мельком взглянув на содержимое, достал фонарь, закрепляя его на плечевом ремне. Его пальцы скользили по маленькому мешочку с железными опилками, и он удовлетворённо кивнул.

Железо. Опилки.

Можно рассыпать вокруг, если придётся держать оборону.

— Есть, — коротко проговорил Ноа, расстёгивая кожаную куртку и слегка приоткрывая её, чтобы показать кобуру с пистолетом и прочный железный стержень, прикреплённый к внутреннему карману. — Старая привычка. Теперь она пригодилась.

Железный штырь.

Он таскал его с собой годами — не знал зачем, просто чувствовал, что однажды понадобится.

Вот он, этот день.

Ноа снова застегнул куртку. Взгляд его стал острым и хищным:

— Итак, — начал он, — ищем красный папоротник и необычные тени. Держимся вместе. Никаких разговоров, имён и лишних движений, — Ноа посмотрел на каждого по очереди, его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась тяжесть приказа. — Питер ведёт. Карина — в центре. Я прикрою тыл. Корни, на тебе — магия. Пошли, — он не командир, но знал, как строить отряд.

И этот отряд он доведёт до конца — живым, всех.

Корнелий взял Карину за руку.

Его прикосновение было тёплым и твёрдым «я рядом». Он переводил для них, торговался с ними, зная их язык.

Он не даст ей сказать лишнего слова.

Шаги Карины были бесшумны, а осанка выражала готовность к бою.

Кладбище. Папоротник. Тени, которые лежат неправильно.

Она чувствовала их.

Нити здесь были тонкие, дрожащие. Фейри близко.

Питер сканировал территорию, идя рядом с ними:

— Следите за тенями. И за тишиной. Фейри любят внезапность, — его глаза светились слабым золотым светом в сумерках. Он слышал запахи.

Старый камень, влажная земля, и что-то ещё — цветочное и гнилое одновременно. Фейри рядом и смотрят.

Карина стала серьёзной:

— А они почувствуют, что я не совсем человек, Питер — оборотень, а Ноа — смертный?

Если они почувствуют её связь с Мораной — это отпугнёт их или привлечёт?

Богиня Смерти не частый гость во Дворе фейри. Они могут счесть это угрозой или подарком.

Корнелий остановился и посмотрел на них, пожимая плечами:

— Идите за мной и не отставайте. И да. Они почувствуют силу — древнюю, смертную, но не человеческую. Это может привлечь ненужное внимание или отпугнуть. Будьте собой, только менее убийственными.

Мара, оборотень и смертный с железным прутом заходят в бар фейри.

Звучит как начало анекдота. Только вот конец у него может быть кровавым.

Питер фыркнул, коротко и резко, бросил на них взгляд:

— Менее убийственными. Запомнил. А ты, Карина, постарайся не вынимать меч, пока они не нападут первыми. Фейри уважают силу, но наглость — это провокация.

Он знал её нрав.

Карина готова рвать нити при первом оскорблении.

Но здесь — другие правила. Здесь оскорбление может быть проверкой, а не объявлением войны.

Ноа не отпускал вторую руку Карины.

Её пальцы сжались чуть крепче, передавая и уверенность, и предостережение, но взгляд внимательно изучал кладбище, отмечая каждую тень и шорох в траве.

Ноа шёл немного позади, прикрывая их тыл:

— Будь собой, — прошептал он слова Корнелия с лёгкой иронией в голосе, наклоняясь к уху Карины, его дыхание согрело её кожу. — Но сегодня будь той девушкой, которая умеет договариваться. А не той, что падает с колокольни. Договорились?

Он помнил ту историю и не хотел, чтобы сегодня она падала — с колокольни, с обрыва, в воронку. Ноа держал тебя за руку.

Он не отпустит. Ноа выпрямился, его взгляд сузился, когда заметил странное скопление теней, двигающихся не так, как нужно, и молча указал туда подбородком. Его рука была на кобуре, оружие он не доставал, но готовность к действию была видна в каждом его движении.

Тени движутся против света. Это не ветер. Это — фейри.

— А как у них там обстоят дела? Кто с кем воюет? Чья тачка круче? — спросила Карина. Если она шла в логово фейри, должна знать политическую обстановку.

Война Дворов может быть им на руку или наоборот.

Усмехаясь, Корнелий фыркнул, прокладывая путь через заросли:

— Дворы всегда воюют между собой. Зимний и Летний. Из-за власти, территории, причуд. Тачки? У них колесницы из терновых ветвей, запряжённые лисами–оборотнями. И да. Они хвастаются ими. Не смейтесь над ними. Это смертельно опасно, — он видел, как один смертный посмеялся над колесницей лорда Зимнего Двора.

Он до сих пор был там — украшал её резьбой в виде статуи.

Питер шёл рядом, сканируя окрестности, при упоминании колесниц поднял бровь, качая головой:

— Лисы–оборотни? Значит, будем вести себя сдержанно, и не будем комментировать их транспорт.

Лисы–оборотни.