Смертоносная

Кладбище. Место, где смерть уже прошла. Где завеса тоньше. Где Морана, возможно, уже приоткрыла дверь — просто чтобы посмотреть, что за шум.

Питер завёл машину.

Она с рёвом тронулась с места.

Корнелий бросил на Карину быстрый взгляд:

— Там, где растёт красный папоротник среди могил, где тени лежат неправильно, даже в полдень. И кровь. Всегда немного крови, чтобы показать серьёзность намерений. Моя, надеюсь, сойдёт?

Красный папоротник. Неправильные тени. Старый ритуал входа.

И его кровь на камне.

Он надеялся, Кайя простит ему ещё один шрам.

— Ваша кровь намного дороже моей. Почему всегда всё сводится к крови… — тихо произнесла Карина. Она устала от крови, от своей, от чужой, от крови на алтарях и гребнях.

Но если это нужно, чтобы открыть проход — они откроют его.

Корнелий мрачно ухмыльнулся:

— Потому что фейри — древние паразиты, они питаются эмоциями, магией и кровью.

И он надеялся, что сегодня им хватит его, а не Карины.

Фейри — это не просто сказочные существа, а целая плеяда сверхъестественных сущностей, окутанных тайной кельтской мифологии. Не стоит сводить это понятие к упрощенному «феям», ведь «фейри» — куда более широкая категория. Они обитают в мирах, где само время и пространство ведут себя иначе, нежели в нашем, ставшем привычным. Их облик может завораживать неземной красотой, но часто она омрачена какой-то едва заметной, но зловещей особенностью. Из соображений предосторожности, чтобы не навлечь беду, их именовали эвфемизмами: «Добрый народец», «Малый народец» и прочими ласковыми прозвищами.

Северная ветвь фейри восходит к древним светлым альвам — божественным существам пространства и света. Часть этих изначальных созданий, спускаясь в материальный мир, дала начало Племенам Богини Дану (Туата Де Дананн) — мудрому и могущественному народу, чья культура и магия легли в основу мифов о сидах и высоких эльфах. Со временем, после поражения от смертных, часть племени ушла «в холмы» — в межмирье, в мир Ши, став прародителями сидов, Высших фейри, правителей двух враждующих дворов. Южная же ветвь коренится в преданиях о падших ангелах-наблюдателях (григори) и древних исполинах.

В шотландском фольклоре фейри четко разделяются на Благой и Неблагой двор, чье противостояние определяет их судьбы. Благой двор царит в мире ровно полгода: от Бельтайна до Самайна, в светлое и теплое время года. Обитают они в лесах, а в кельтских языках их называли «Сееле ши». Основа мировоззрения Благого двора — непоколебимая честь, которая является краеугольным камнем их существования.

Неблагой двор, напротив, обретает власть в темные зимние месяцы, с Самайна до Бельтайна. Их обитель — холмы, где они, движимые игривым нравом, нередко заманивают одиноких путников. Эти существа — сторонники перемен, верящие, что времена меняются, и вместе с ними должен меняться и уклад жизни как фейри, так и людей. Отношения между Благой и Неблагой силами всегда были непростыми, порой перерастая в полномасштабные войны.

Фейри могут быть как верными союзниками, так и коварными врагами, мудрыми наставниками или обольстительными искусителями. Их поступки продиктованы собственным пониманием справедливости, неписаным кодексом чести, а порой — лишь мимолётными симпатиями или антипатиями. Магия для фейри неотделима от природы и сознания; она — естественное, неотъемлемое свойство их бытия. Им подвластны исцеление, управление стихиями и трансформация окружающей действительности. Материальный мир имеет для них значение. Их дома — холмы, леса, а позднее — поселения «Промежутка», где быт лаконичен, а главный акцент делается на проживании полноты жизни, на постижении особых духовных и магических аспектов бытия.

Ноа резко повернулся к Корнелию, прищуриваясь:

— Твоя кровь? Нет, — его голос не допускал возражений. — Ты уже отмечен духом. Твоя кровь может привлечь нежелательное внимание или даже усилить их ритуал.

Корни только вчера снял проклятие. Его руки были всё ещё бледные.

Он не позволит ему снова истекать кровью ради прохода.

Ноа посмотрел на Карину, его взгляд стал вопросительным, но в нём читалась готовность.

— У тебя есть запасы? Что-то, что не связано напрямую с нами? Или мы можем использовать кровь того, кто нам больше не друг? Как с ними разговаривать надо? Что можно говорить, а что нельзя? — он не знал законов фейри. Он — новичок в этом мире, но знал законы боя.

Нельзя давать врагу своё имя и свою кровь.

Питер включил поворотник, пока Корнелий рассказывал:

— Говорите правдиво, но не всю правду. Не благодарите. Не давайте обещаний, которые не сможете сдержать. Не берите у них ничего, даже стакан воды. И не говорите своего полного имени. Никогда. Не повторяйте моих ошибок.

Правила.

Он знал их наизусть, но нарушил их однажды — и заплатил годами.

Карина стала серьёзной:

— Ничего не есть, не пить?

Даже воду. Даже если они предложат от чистого сердца, особенно если от чистого сердца.

Корнелий покачал головой:

— Ни–че–го. Даже если они предложат что-то невинное. Пища и питьё их мира — они привяжут тебя к нему, сделают тебя должником или хуже.

Одна крошка хлеба — и ты принадлежишь Двору. Один глоток вина — и ты не можешь уйти, пока они не отпустят.

Он знал и видел, как это случалось с ним.

— Поняла, — ответила Карина.

Ничего не брать. Не благодарить. Не обещать. Не называть полного имени.

Она запомнила. Она — Мара.

Этого достаточно.

Питер мрачно усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги, бросил на неё быстрый взгляд, паркуясь на краю заросшего кладбища:

— Советы по этикету для посещения фейри. Как-то я не думал, что этот день настанет. Запомнила, любительница мятного чая с шоколадом? Никаких угощений, благодарностей и имён. И если они предложат тебе потанцевать — ну, ты просто не делай этого.

Он знал, что она запомнила, но должен был сказать это вслух.

Потому что фейри — они как раз те, кто предложит танец, от которого невозможно отказаться.

Ноа первым вышел из машины. Его взгляд быстро скользил по окружающей местности.

Старые, покосившиеся надгробия, искривлённые деревья, странные, пугающие тени.

Кладбище. Идеальное место для прохода в мир фейри или для засады.

Он должен быть готов к обоим вариантам. Кивнул, услышав правила, и его лицо стало каменным от сосредоточенности.