Смертоносная

Корнелий засмеялся настоящим, громким смехом, который звучал редко и драгоценно:

— Хорошо, что оборотень за рулём и Ноа рядом. Ты бы ударяла по крыше машины, думая, что кучер медленно едет, — он представил это.

Карина верхом на «мустанге», колотит по крыше и кричит «Но! Пошла, скотина!». Идеальная картина.

Машина остановилась у старинного кирпичного дома.

Питер посмотрел на Карину в зеркало заднего вида, паркуясь перед домом №43, улыбнулся, слегка поворачивая руль:

— А теперь давайте посмотрим, что скажет мамаша.

Ведьма, чей сын пропал, которая, возможно, знала больше, чем рассказала Кайе.

Он будет вежлив.

Но если она попытается их проклясть — вежливость закончится.

Корнелий кивнул:

— Мы на месте. Готовьтесь к театрам.

Театр.

Потому что они — компания из оборотня, студента и Мары — шли к ведьме спрашивать о её пропавшем сыне–полукровке.

Это не разведка. Это цирк, который может спасти мир.

Ноа открыл дверь со стороны Карины первым, его движения были быстрые и плавные. Прежде чем выпустить её, он одним быстрым, профессиональным взглядом оценил улицу, подъезд, окна дома. Его рука лежала на кобуре под курткой, но не хваталась за рукоять. Он был щитом, а не молотом — пока что.

Окна целы. Занавески задёрнуты. Тишина. Слишком тихо для дома, где должна быть ведьма.

— Кучер, — пробормотал Ноа себе под нос, и в его голосе послышался отзвук смеха, но его глаза были серьёзны. Он протянул Карине руку, чтобы помочь выйти. Его пальцы сомкнулись вокруг её, крепко, на мгновение дольше, чем необходимо. — Не забывай, в этой компании ты — самый ценный груз, даже если и предпочитаешь лошадей, — Ноа отпустил её руку, занимая позицию чуть сзади и сбоку от неё, оставил пространство для Питера, чтобы тот шёл первым.

Он помнил вчерашнюю ночь, руки Карины после исцеления, её глаза в свете камина. Она — груз, который он будет нести, даже если она сама могла разорвать его на куски.

Его взгляд постоянно сканировал окружение, но периодически возвращался к Карине, как будто проверяя, всё ли в порядке:

— Вежливость, как говорит Хейл. Но если что-то пойдёт не так… — он не закончил фразу, просто слегка коснулся локтя Карины, и в его прикосновении читалось обещание: «я здесь, рядом, не подведу». Он не знал, что за дверью, но знаю — чтобы там ни было, она не встретит это одна.

Питер выключил двигатель и повернулся на сиденье, третьим выходя из машины, но был готов к действию:

— Вежливость. Но будьте готовы ко всему. Если она ведьма, у неё могут быть защитные заклинания. Я возьму на себя инициативу, — он постучит, заговорит первым. Если за дверью ловушка — примет её на себя.

Не Карина.

Не Корни.

Он.

Её взгляд стал серьёзным и оценивающим, поза была расслаблена, отодвигая край плаща, Карина показала на меч в ножнах:

— Театр отложится. Тогда вы говорите, а я на защите. Идёт? — она не полезет вперёд, будет стоять и смотреть.

Но если хоть одна искра магии полетит в их сторону — меч будет в её руке быстрее, чем они скажут «ведьма».

Корнелий кивнул, проверяя наличие кинжалов в наручных ножнах, и вышел из машины:

— Помните, мы просто ищем информацию, а не лезем в бой, — его лицо стало серьёзным, но его осанка выдавала готовность ко всему.

Он знал эту женщину.

Она приходила к Кайе и была напугана.

Если они напугают её ещё больше — она закроется. А им нужно, чтобы она открылась.

Ноа кивнул, не спрашивая, откуда у неё меч. Его взгляд скользил от её меча к лицу.

Меч!

Конечно, у неё есть меч. После ста пятидесяти лет, колокольни и воронки с червём–людоедом — это был бы глупый вопрос.

Вместо этого он сделал шаг вперёд, занимая позицию чуть впереди и слева от Карины, создавая живой щит между ней и потенциальной угрозой из дома.

Его голос был низкий, ровный, предназначенный только для их маленькой группы:

— Хейл берёт инициативу. Я прикрываю фланг. Корни, ты сзади, следи за тылами. — Ноа бросил быстрый взгляд на Корнелия, прежде чем вернуть его на дверь дома. — Карина, ты наша тяжёлая артиллерия, если заклинания полетят — контратакуй. Но только если полетят.

Он знал — она рвалась в бой.

Но сейчас они не в бою, а на пороге дома напуганной матери.

«Дай нам попробовать решить это словами»

Взгляд парня встретился с её, и в нём читался не приказ, а просьба быть осторожной, не бросаться вперёд:

— Вперёд. Спокойно и уверенно.

Они — команда. И делают это вместе.

Питер кивнул, подходя к входной двери и, прежде чем постучать, вдохнул воздух, пытаясь уловить запахи внутри.

Шалфей. Свечной воск. Слёзы. Много слёз. И под ними — старая, едва уловимая магия, не агрессивная, защитная.

Затем он постучал трижды — твёрдо, но не агрессивно. Его взгляд был твёрдый:

— Мэм? Мы здесь по поводу вашего сына. Мы можем помочь.

Корнелий подошёл к двери и тоже постучал.

Дверь открыла испуганная женщина с глазами, полными слёз, сразу узнавая Корнелия:

— Вы нашли его? Моего мальчика?

Она смотрела на них как на последнюю надежду.

Он не мог обещать ей, что они найдут его живым, но я мог обещать, что попробуют.

Карина смотрела на всех, сложив руки на груди. Не лезть вперёд. Стоять. Ждать.

Питер наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с женщиной:

— Мы ищем его. И нам нужна ваша помощь. Всё, что вы можете рассказать, каждая мелочь. Где он в последний раз был? С кем общался? Что говорил?

Он не пугал её своим ростом, не смотрел сверху вниз. Он — просто человек, который хочет помочь.

Корнелий проговорил мягко, но твёрдо, глядя ей прямо в глаза:

— Для этого нам нужна вещь, связанная с ним. Что-то, к чему он был сильно привязан.

Расчёска. Прядь волос. Старая футболка. Что угодно, что хранит его запах, суть.

Карина сможет отследить его по этой нити.

— Любая вещь. Расчёска — отличный вариант. Волос — хороший проводник, — голос Карины становился мягче, но сохранял властную ноту. Она знала, как работает магия отслеживания. Дать ей нить — и она найдёт того, кому она принадлежит.

Даже если он в тоннелях или уже на алтаре.

Женщина кивнула, всхлипывая и исчезая внутри, вернулась с серебряным гребнем:

— Он всегда им пользовался, говорил, что это подарок от отца, от того, другого.

На нём были запутаны несколько светлых волос.

От отца–фейри, от того, кто оставил её с сыном и исчез в свой подземный двор. Она всегда знала, кем был её мужчина.