Смертоносная

Питер кивнул, быстро складывая карту и вставая, открыл дверь, но на пороге обернулся:

— Я еду с вами. То, что мы нашли, — это означает, что они, возможно, уже начали подготовку в одном из этих мест. И если полукровка — часть их плана, то его мать может быть в опасности. Да. И пристегнись, Карина. На всякий случай, — его голос не оставил места для возражений.

Он знал, она не любила правила. Но Карина — его правило. И если с ней что-то случится по дороге к матери полукровки — он не простит себе.

Закатывая глаза, Карина проговорила с улыбкой, и в её глазах появилась искра той самой старой, насмешливой уверенности:

— Это сговор? Трое против одной? Кто нападает на меня с тыла?

Она шутила.

Но на самом деле — приятно, когда трое мужчин беспокоятся о твоём ремне безопасности. Даже если двое из них — оборотень и парень, который вчера узнал, что фейри существуют.

Питер, проходя мимо, легко хлопнул её по плечу, выходя на улицу первым, сел в свою машину:

— Это не сговор, а стратегическое прикрытие. И да, Корни и Ноа, вы будете следить, чтобы Карина пристегнулась.

Он знал, что она бессмертна или почти бессмертна, но видел её руки после исцеления Корни — они дрожали.

Карина устала. И если ремень безопасности может дать ей лишнюю секунду в случае аварии — она пристегнётся.

Даже если для этого потребуется целая армия.

Ноа, стоя уже у пассажирской двери машины, поймал её взгляд через крышу. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который Карина видела на поляне — смесь нежности и непоколебимой решимости.

Он не улыбался:

— Ты — самое ценное, что есть в этом безумном плане, — проговорил Ноа тихо, но так, что Карина точно услышала, открыл дверь, делая жест и приглашая её сесть. — А значит, правила безопасности соблюдаем все. Особенно ты. Пристегнёшься сама, или мне придётся это сделать? — в его тоне прозвучала лёгкая, почти неуловимая угроза, но в глазах была только забота.

Он не шутил, видя, как она бросалась в бой, и восхищался этим.

Но сейчас — они ехали к ведьме, а не к демону.

И Карина пристегнётся, даже если ему придётся самому застегнуть этот ремень. Он ждал, пока Карина сядет, прежде чем обойти машину и занять своё место.

Ноа был уже не тот растерянный парень с лекций, а часть их команды.

Он занял своё место рядом с Кариной и не уступит его никому.

Движения Карины были точны и собранны.

Ладно.

Она пристегнулась, в её взгляде читалось «довольны»?

Старый двигатель заревел.

Взгляд Карины сканировал окрестности на наличие угроз, но её губы слегка подрагивали.

Они выехали на улицы Бейкон–Хиллз.

Взгляд Корнелия стал сосредоточенным и охотничьим:

— Адрес его матери — Грейс–стрит, 43. Будьте готовы ко всему, но в основном к истеричной ведьме.

Ведьма, чей сын исчез, которая пришла к Кайе за помощью, она будет либо благодарна, либо в ярости.

Либо и то, и другое одновременно.

— Вредные мамаши — это моя специализация, — проговорила Карина.

Она сама как вредная мамаша для этих двоих или троих.

Или скольких там уже в её команде?

Питер вёл машину уверенно, но его пальцы крепко сжимали руль, при упоминании «истеричной ведьмы» слегка усмехнулся, поворачивая на Грейс–стрит, фыркнул, переключая передачу:

— Истеричные ведьмы — это просто ещё один вторник. Давайте будем вежливыми. Пока они не дадут нам повода не быть таковыми. Карина, к тебе это тоже относится.

Он помнил, как она допрашивала хозяина лавки.

Вежливость — не её сильная сторона.

Но, может быть, сегодня Карина удивит его.

В ней был не шок, а понимание. Как будто последний кусочек пазла, наконец, встал на место.

— Я знаю, что такое вежливость. Я не глупая! Если мне сто пятьдесят лет, а я в теле двадцатилетней, и старею медленней — это не значит, что какая-то отсталая.

Она умела быть вежливой. Просто обычно у неё нет на это времени.

Но для матери пропавшего мальчика — постарается.

Корнелий бросил на неё быстрый взгляд:

— Мы и не думаем, что ты тупая. Просто я лично иногда забываю, что ты не просто маленькая девушка в красной мантии, а ещё и древняя, могущественная Мара, которая может убить меня славянским взглядом, но всё ещё закатывающая глаза, как подросток, когда её заставляют пристегнуться. Очаровательное сочетание. Это немного сбивает с толку.

Она — парадокс.

И он любил этот парадокс. Даже когда он давал ему подзатыльники.

Ноа, сидящий рядом с ней на заднем сиденье, слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Карину. При её словах его брови почти незаметно взлетели вверх.

— Сто пятьдесят лет, — повторил он тихо, больше для себя, чем для других. Его взгляд скользил по лицу Карины, изучая каждую черту, будто впервые видя её — и в каком-то смысле так оно и было. Ноа медленно кивнул, и в уголках его губ появилась крошечная, почти невидимая улыбка. — Это объясняет многое. Твою уверенность, ярость. И почему ты смотришь на всех нас иногда так, будто мы неопытные щенки.

Сто пятьдесят лет.

Карина видела войны, смерти, воскрешения.

А он злился, что она скрывала от него магию, а теперь понимал — она скрывала не магию, а скрывала время.

Его плечо слегка коснулось её плеча

Ноа откинулся на спинку сиденья. Его голос стал ещё тише, интимным, несмотря на присутствие других:

— А глаза закатываешь потому, что за эти полтора века тебе уже миллион раз говорили пристегнуться. И ты всё ещё здесь, — он посмотрел прямо перед собой, но его внимание было полностью на Карине. — Значит, твой метод работает.

Сто пятьдесят лет — и она была всё ещё «жива», смеялась, давала подзатыльники. Её метод работал.

И он больше не будет спорить с ней о ремнях безопасности.

Карина стала задумчивой:

— Вы, чёрт возьми, ещё спросите, умею ли я ездить на машине, — она знала этот вопрос.

Питер уже спрашивал.

И она уже ответила — про коня педального и кобылу седую.

Сейчас Корни повторит.

Это уже традиция.

Корнелий улыбнулся:

— Умеешь ли ты водить машину? Потому что если что, нам может понадобиться погоня или быстрое бегство.

Он помнил её ответ с прошлого раза, но хотел услышать его снова, просто чтобы увидеть, как она закатывает глаза.

Карина фыркнула:

— Нет, ёлки зелёные, я езжу на лошадях и меняю их в каждой деревне!

Вот.

Она сказала это снова.

И они все улыбнулись.

Даже Питер — Карина видела в зеркале.