Смертоносная

— Мы не можем. Если Морана проснётся — это коснётся всех, в том числе и нас, особенно тебя, дурочка. Никто не полезет в логово демона сломя голову. Мы должны выяснить, что происходит, для нашей же безопасности.

Карина не эгоистка, а просто устала.

Но они не могли уйти.

Потому что если Морана проснётся — не будет никакого «в стороне».

Будет только вечная зима.

Карина вздохнула, её взгляд был нежен, но непоколебим:

— Я не желаю потерять тебя из-за какого-то психа, который возомнил себя чёртовым богом, — её голос был тихий, но твёрдый.

Он — её друг, переводчик, человек, который читает фейрийские закорючки и шутит.

Она не позволит демону забрать его. Корни откинулся назад, глядя ей в глаза:

— И я не хочу потерять тебя из-за того, что мы сидели, сложа руки, пока безумец не впустил в наш мир богиню Смерти. Слушай сюда, Карина. Без геройств, только разведка, информация. И потом решаем, что делать вместе. Ты не погибнешь. Я обещаю, поняла? — его голос был приглушён. Он обещал, зная, что не мог гарантировать этого.

Но он обещал — потому что ей нужно было это слышать.

Потому что ему нужно это сказать.

Лицо провидца было маской скрытых эмоций, как в театре но.

Она сказала «я эгоистка», была готова бросить всё — миссию, город, демона — ради них.

Ради Ноа.

Ради Корни.

Ради него.

Это не эгоизм, а любовь.

И она не понимала, насколько это заметно.

Питер слушал молча, кладя ключи обратно на стол, не отводил взгляда от них двоих, когда Корнелий закончил, то он кивнул, один раз, коротко, подходя к столу и открывая демоническую книгу:

— Паренёк прав. Бегство сейчас не остановит то, что уже пришло в движение. Но мы не будем бросаться в бой вслепую. Сначала информация.

Он видел слишком много слепых атак.

Они заканчиваются могилами.

А у них ещё был шанс сделать всё правильно.

Пальцы Энтони осторожно коснулись страниц:

— Мы узнаем, кто этот полукровка, какую сделку он заключил, и где находится демон. Затем мы находим самый слабый пункт в их плане и разрываем его.

Каждый план имеет слабость. У демона, у фейри, у богинь.

Они просто должны найти её — и ударить.

Ноа не отпускал руки Карины, слушая Питера и Тони, кивая.

Его хватка была твёрдая, тёплая, реальная в этом мире, который катится в безумие.

Мара, рвущая нити, — дрожала в его руках.

Он не отпустит.

«Даже не думай, что я отпущу»

Взгляд Карины не отрывался от его лица, читая в глазах страх, ярость и ту самую упрямую решимость, которая заставила броситься за книгой в толпу лунатиков. Ноа поднял её руку к своим губам, не целуя, а просто прижимая ко лбу на мгновение. Он клялся без слов, без магии. Просто — он был здесь, с ней.

Жест был древний, как клятва.

Его голос, когда Ноа заговорил, звучал приглушённо, но слова падали тяжело, как клятва, высеченная в камне:

— Никто не полезет сломя голову. Но и сидеть, сложа руки, не выйдет, — он опустил сплетённые руки, но не отпустил. — Информация. Потом план и действие. И мы делаем это все вместе, — Ноа обвёл взглядом комнату. — Никаких одиноких геройств и жертв. Мы находим слабое звено и ломаем всю цепь. Понятно? — его глаза были снова на Карине, и в них уже не было прежней отстранённой насмешки или шока. Было что-то новое — стальная воля, обёрнутая в обещание. Он принял этот мир, её, и займёт своё место рядом, не впереди, не позади.

Голос Карины был низкий, но твёрдый:

— Итак, каков план на завтра? — она слышала их и была согласна.

Никаких одиночных миссий. Никаких жертв.

Они работали вместе — или не работали вообще.

Корнелий зевнул, потягиваясь, сел рядом с Кайей.

Карина услышала хруст в его позвоночнике.

Он вымотан.

Они все были вымотаны.

Но завтра — новый день, и кофе, и полукровка, и, возможно, демон.

Корнелий посмотрел на них всех оценивающе:

— Во-первых: кофе, много. Во-вторых: найти того полукровку. У его матери должна быть какая-то вещь, связанная с ним. Мы можем использовать её для отслеживания. Без влезания в тоннели. Если, конечно, вы согласны.

Без тоннелей.

Он обещал Карине и держал слово.

Её взгляд уже стал острым:

— Кто идёт, а кто нет?

Кайя ответила:

— Я — нет. Я должна быть у себя, — её взгляд переходил от одного к другому.

Она пикси, могла ходить там, где люди не могут. Но сейчас — она была нужна Ройбену и нужна себе.

Корнелий усмехнулся и ущипнул её за нос.

Провидец помотал головой, на его лице появилось что-то похожее на усталую, но искреннюю улыбку:

— Я тоже нет. Геройство геройством, но у мамы я один. Шутка. Я буду здесь на крайний случай. Идти толпой не вариант.

Он только что встал с коляски. Его ноги всё ещё помнили, как ходить. Но его голова была нужнее здесь — с книгой, с картами и с запасным планом.

Ноа отпустил, наконец, руку Карины, но только чтобы провести ладонью по своему лицу, сметая усталость и сосредотачиваясь, когда опустил руку, его глаза стали ясны, в них горела решимость:

— Я иду, — он проговорил это просто, без пафоса, как констатацию факта. — У меня есть опыт в отслеживании и в стрельбе, если что, — Ноа кивнул в сторону Питера. — Хейл, ты, я предполагаю, тоже в деле. Трое — хорошее число для разведки. Неприметно, но достаточно, чтобы прикрыть друг друга.

Он не маг, не оборотень, но умел стрелять и умел ждать.

И если понадобится — он будет тем, кто стоит на страже, пока они творят свои чудеса.

Ноа повернулся к Карине, и его взгляд стал мягче, но не менее непоколебимым:

— И ты тоже идёшь, Мара, потому что ты — наш лучший специалист по магии и фейри в этой комнате. И потому что я не оставлю тебя здесь одну грызть ногти от беспокойства. Но правило то же: никакого геройства. Мы ищем информацию, а не бой.

Она нужна им, не просто как оружие — как компас.

И он не позволит ей сидеть здесь и сходить с ума, пока они там.

Уголок рта Карины дёрнулся в почти улыбке:

— Значит, без Кайи и Тони. Только Питер, Корнелий, Ноа и я. И я пообещаю быть невероятно осторожной и сообщать о каждом шаге. Мы договорились? — в ней на мгновение вспыхнуло что-то тёплое и одобрительное.

Он пообещал.

Без геройства и одиночных миссий.

Они идут вместе, возвращаются вместе.

И никто не падает в воронку.

Питер посмотрел на всех них, кивая:

— Договорились.