Страница 23 из 34
Глава 16: Тёплая вода
Глава 16: Тёплая вода
Шэйн Лоро
В гостиницу мы вернулись затемно.
Хозяин, увидев меня, поклонился чуть не до земли — видимо, слухи о геройстве уже разнеслись по всему району. Саке принёс бесплатно, лепёшек навалил с горкой и даже предложил баню, но я отказался.
— Воды горячей в номер, — приказал я. — И бадью побольше.
— Сделаем, господин! Всё сделаем!
Через полчаса в комнате стояла здоровенная деревянная бадья, пар валил столбом, а я блаженствовал.
Горячая вода. Твою мать, как же я соскучился.
Я скинул пропахшее кровью и слизью кимоно в угол, забрался в бадью по грудь и закрыл глаза. Тело гудело после схватки, мышцы ныли, но вода делала своё дело — расслабляла, успокаивала, смывала усталость.
В комнате горела одна свеча. Тихо, тепло, спокойно.
Я открыл глаза и посмотрел в зеркало, висящее на стене напротив.
Она была там.
Стояла в углу отражения, как всегда, смотрела на меня. Чёрные слёзы высохли, но глаза всё ещё были влажными.
— Иди сюда, — позвал я. — Если хочешь.
Она не двигалась.
— Чего застыла? Вода тёплая. Хоть кровь свою чёрную смоешь. Вон, на боку до сих пор пятна.
Она посмотрела на себя, провела рукой по боку, где чёрная кровь засохла коркой.
— И вообще, — добавил я, усмехнувшись. — Вдвоём веселее. Составишь компанию?
Она замерла.
Я видел, как в её глазах борются желание и страх. Хочется — боится. Боится, что я прогоню. Боится, что это шутка. Боится, что если подойдёт, всё испортит.
— Моник, — сказал я тихо. — Я серьёзно. Иди сюда.
Она шагнула.
Из отражения — в реальность. Из тени — к свету свечи.
Стояла у бадьи, маленькая, хрупкая, в этом своём вечном тёмном одеянии, которое было частью её самой. Чёрные пятна на боку, на руках, на шее. Глаза огромные, губы стянуты красным шёлком.
— Раздевайся, — сказал я. — Или ты в одежде собралась лезть?
Она замялась.
— Стесняешься? Меня?
Кивок.
Я рассмеялся:
— Дура. Я тебя в зеркалах столько лет рассматривал. Каждую линию знаю. Иди уже.
Она отвернулась, стянула с себя это невесомое тёмное облако и скользнула в воду.
Быстро, как рыба.
Я подвинулся, освобождая место. Бадья была большая, на двоих хватало. Она села напротив, поджав колени, глядя на меня исподлобья.
Вода потемнела вокруг неё — чёрная кровь смывалась, растворялась в горячей воде.
— Ну вот, — довольно сказал я. — Другое дело.
Я протянул руку, взял мочалку, намылил её и придвинулся ближе.
— Давай помогу. До спины самой не дотянуться.
Она замерла, но не отстранилась.
Я провёл мочалкой по её спине — тонкой, хрупкой, с выступающими позвонками. Такая маленькая. Такая беззащитная. И при этом — сильнее многих.
Чёрная кровь смывалась, открывая чистую бледную кожу.
— Знаешь, — сказал я задумчиво, — я ведь думал, ты холодная. Когда в отражениях была — от тебя таким холодом веяло, что зубы сводило. А ты тёплая. Горячая почти.
Она повернула голову, посмотрела на меня.
— Я рад, — добавил я. — Что ты тёплая.
Она улыбнулась. Сквозь нитки.
Я отложил мочалку, взял её лицо в ладони, повернул к себе. Большим пальцем провёл по ниткам.
— Скоро, — пообещал я. — Скоро снимут. Будешь говорить. Смеяться. Кричать на меня, когда я дурак.
Она покачала головой.
— Что? Не будешь кричать?
Кивок.
— А что будешь?
Она подумала, потом прижала руку к моей груди, туда, где сердце.
Любить.
Я перехватил её руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. Чёрная кровь осталась на губах.
— Я тоже, — сказал тихо. — Только не знал этого раньше. Долго доходило.
Она смотрела на меня, и в глазах её стояли слёзы. Чёрные, но уже не от боли — от счастья.
Мы сидели в тёплой воде, обнявшись, и молчали.
Иногда слова не нужны.
Особенно когда рот зашит красными нитками.
Особенно когда убийца драконов только учится говорить о любви.