Страница 21 из 34
Глава 14: Пирс
Глава 14: Пирс
Шэйн Лоро
Староста портового района оказался толстым, лысым и патологически жизнерадостным.
— Господин! Господин убийца драконов! — он тряс мою руку так, будто я уже спас город, прибил тварь и заодно женился на его дочери. — Какая честь! Какая удача! Если вы убьёте эту мерзость, я озолочу вас! И не только! Слава пойдёт по всему побережью! Песню сложат! В вашу честь!
— Песню не надо, — буркнул я, выдёргивая руку. — Золото давай. Десять, как договаривались.
— Будет! Будет золото! — закивал он. — Но сначала...
— Знаю. Сначала тварь.
Я развернулся и пошёл к пирсу, не слушая его причитаний.
Море пахло солью, водорослями и чем-то гнилым. Ветер гнал волны, набережная пустовала — рыбаки попрятались по домам, купцы убрали товары. Только пара пьяных бездельников дрыхла под навесом, да чайки орали над головой.
Закатное солнце красило воду в кровавый цвет.
Красиво.
Я вышел на пирс. Доски скрипели под ногами, кое-где прогнили — тварь, видать, уже подгрызала сваи. Впереди, у самого края, покачивалась на волнах небольшая рыбацкая лодка.
Она ходила ходуном.
Кто-то большой и тяжёлый рвал её днище.
И судя по запаху — уже успел закусить.
Кровь. Свежая, человеческая. Тяжёлый, сладковатый запах разносился над водой, смешиваясь с вонью серы и тухлой рыбы.
В лодке кто-то был. Фигура лежала неподвижно, свесив руку за борт. Рыбак. Пьяный или просто уснувший — теперь уже неважно. Он не шевелился и не орал, пока его лодку смачно жрали.
Мертвее не бывает.
Я вытащил меч. Хороший, драконий, проверенный. Лезвие тускло блеснуло в последних лучах солнца.
— Моник, — сказал я тихо, не оборачиваясь.
Она была здесь. Маленькая тень за моей спиной, почти невидимая в сгущающихся сумерках. Я чувствовал её холодок.
— Не смей вмешиваться, — приказал я. — И под когти бросаться. Ясно?
Отрицательный кивок.
Я рыкнул сквозь зубы. Бесполезно. Если она решит, что я в опасности, кинется спасать, как в прошлый раз. А там виверна была мелкая, а эта тварь... кто знает, что это за дрянь.
Значит, придётся убивать быстро. И осторожно. И убедиться, что она одна. Чтобы не было сюрпризов.
Я шагнул ближе к краю пирса.
Лодка ходила ходуном. Из-под днища торчало что-то длинное, гибкое, покрытое слизью. Хвост? Щупальце? Тварь возилась, выдирая доски, чтобы добраться до мертвеца.
— Эй! — крикнул я.
Тварь замерла.
— Слышь, медуза переросток! Свежатина пришла! Вылезай, жрать будем!
На миг всё затихло. Только волны плескались о сваи.
А потом вода взорвалась.
Тварь вылетела из-под лодки, опрокидывая её вверх дном. Мертвец полетел в воду — мне было плевать. Я смотрел на неё.
Змея. Нет, ящерица. Нет, чёрт знает что. Длинное, гибкое тело, покрытое чешуёй, но не обычной — склизкой, блестящей, как у рыбы. Четыре короткие лапы с когтями. Пасть, полная рядов зубов. И глаза — мутные, бельмастые, но горящие голодом.
— Красавица, — усмехнулся я. — Прямо невеста моей мечты.
Тварь зашипела, бросилась на пирс.
Я ушёл в сторону, пропуская удар. Когти врезались в доски, выдирая щепки. Я рубанул мечом по лапе — лезвие вошло, но неглубоко, скользнуло по слизи.
Чёртова чешуя.
Тварь взвизгнула, отдёрнула лапу, развернулась. Хвост хлестнул по воздуху — я пригнулся, и удар пришёлся по свае. Столб затрещал, пирс качнулся.
— Моник, не смей! — рявкнул я, краем глаза заметив движение тени за спиной.
Она замерла.
Тварь снова бросилась. Я встретил её мечом, целя в пасть. Лезвие вошло в нёбо, тварь дёрнулась, забилась, пытаясь сбросить меня. Я вцепился в рукоять, как клещ, и рубил, рубил, рубил, пока она не затихла.
Тяжело дыша, я выдернул меч из её башки и отступил на шаг.
Тварь рухнула на пирс, продавив доски, и сползла в воду.
— Готово, — выдохнул я.
Повернулся к тому месту, где стояла Моник.
Пусто.
— Моник?
Тишина.
Я похолодел.
Оглянулся — нет. На пирсе, в тенях — нет. В воде, в отражении — нет.
— Моник, твою мать, ты где?!
И тут я увидел.
Тень отделилась от моей собственной, скользнула по доскам и материализовалась в паре шагов. Моник. Живая. Целая.
Смотрела на меня огромными глазищами, полными ужаса.
— Жива, — выдохнул я. — Дура. Я же сказал — не лезь.
Она шагнула ко мне, прижалась. Дрожала вся.
Я обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как колотится её сердце.
— Всё, — сказал я. — Готово. Десять золотых наших.
Она подняла голову, посмотрела на меня.
В её глазах было: «Ты сумасшедший».
— Знаю, — усмехнулся я. — Но ты же моя. Значит, тоже сумасшедшая.
Она улыбнулась. Сквозь нитки.
А на пирс уже бежали люди с факелами — староста, рыбаки, зеваки. Орали, махали руками, тащили золото и саке.
Я прижал Моник к себе покрепче.
— Исчезни, — шепнул я. — Не надо им тебя видеть.
Она кивнула и растворилась в темноте.
А я шагнул навстречу толпе, натягивая на лицо привычную циничную усмешку.
— Господин! Господин, вы герой! — орал староста.
— Золото тащи, — ответил я. — А геройство своё в задницу засунь.