Страница 43 из 51
Я же, отойдя в сторонку, наблюдаю за этим буйством жизни. Мне не хочется нарушать эту атмосферу всеобщего веселья своим присутствием. Время от времени мой взгляд замечает Клару, которая по пятам двигается за вампиром: элегантном платье, сверкающие бриллианты. Все в ней создает картину изысканной роскоши, где каждая мелочь продумана до совершенства.
Вдруг Кайлан останавливается и, прислонившись к каминной полке, переводит взгдял на зал. В одной руке он держит бокал с темно-рубиновой жидкостью, но не пьет из него. Он слушает, что говорит ему Клара и его губы трогает легкая, почти невидимая улыбка. Но его глаза… его глаза медленно скользят по залу и останавливаются на мне. Во флисовом спортивном костюме, после ночной смены, с лицом, на котором написаны усталость, горечь и вызов. Я — диссонанс в этой гармонии изысканного наслаждения.
Музыка не стихает. Разговоры не прерываются. Но несколько пар глаз рядом с вампиром, включая Клару, поворачиваются вслед за его взглядом. В них — любопытство, легкое удивление, а в некоторых — холодная ярость.
Кайлан не двигается с места. Он просто смотрит. Его взгляд словно впитывает каждую деталь моего внешнего вида, каждую эмоцию на моем лице. В глазах Верховного нет ни торжества, ни жалости. Есть лишь глубокая, бездонная внимательность и вопрос.
Вампир, не прерывая зрительного контакта со мной, медленно подносит бокал к губам и делает крошечный глоток. Потом ставит бокал на каминную полку. Затем следуетл едва уловимый, но властный жест его руки в мою сторону. Музыка и голоса затихают. Все вгляды поворачиваюся сначала в сторону Вайтса, а потом в мою. Верховный ждет, что я сама сделаю первый шаг к нему.
Под пристальными взглядами гостей я заставляю себя выпрямиться и, высоко подняв голову, подхожу к Верховному. Клара впивается в его руку. Голос девушки пронзает тишину:
— Милый, она пришла поздравить нас с помолвкой?
Голос Клары, звонкий и сладкий, как отравленный мед, разрезает густой воздух. Она дергает кистью, лежащей на руке вампира. На ее пальце, прижатом к его рукаву, холодно блестит массивное кольцо с темным камнем.
Кайлан остается неподвижен, но аура вокруг него мгновенно леденеет. Вампир отводит взгляд от меня, переключая свое внимание на девушку, и в этом движении ощущается больше угрозы, чем в словах:
— Помолвка, Клара, — его голос звучит тихо, но с металлическим отзвуком, который заставляет несколько ближайших гостей инстинктивно отшатнуться. — За этим решением стоят наши ветви, а не наши сердца. Не стоит приписывать этому акту лишний смысл.
Кайлан высвобождает свою руку из ее хватки. Его внимание возвращается ко мне. В глазах вампира теперь читается нечто новое — не просто вопрос, а… вызов. Опасный, как лезвие бритвы.
— Амбер, судя по всему, пришла по делу, — говорит Вайтс, и его слова, обращенные к Кларе, на самом деле адресованы всем присутствующим, а главное — мне. — И, судя по ее виду, дело это не связано с поздравлениями. — Он делает паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе. — Зачем ты здесь?
Кайлан смотрит прямо на меня, игнорируя бледнеющую от ярости Клару. В его позе, в его тоне — не защита, а предоставление вам слова.
Клара, сжав губы в тонкую белую полоску, бросает на меня взгляд, полный такой ненависти, что, кажется, воздух вокруг нее трещит. Но она не смеет перечить Верховному открыто.
Весь зал замирает, ожидая моего ответа.
Глава 22
Шаг
Я вплотную подхожу к вампиру и впиваюсь в него взглядом. Мой голос пронзает тишину:
— Поздравляю, Кайлан.
В следующее мгновение, не давая ему опомниться, я молниеносно поднялась на носочки. Мои пальцы впиваются в его плечи, а губы — в его губы в отчаянном, почти яростном поцелуе, которым я запечатываю наше прошлое: всю боль, всю любовь, всю борьбу…
Мой порыв безумен и стремителен, и в эту секунду мир вокруг перестал существовать. Это не был шаг навстречу — это был прыжок в бездну, лишенный логики и страха.
Я разорываю поцелуй так же внезапно, как и начала его. Мои губы горят, но это ничто по сравнению с тем пламенем, что пожирает изнутри. Кайлан остается неподвижен — его холод и твердость становятся ответом на мою жадную ярость. Это был не поцелуй любви, а клеймо, акт отчаянной храбрости. Реальность мужается, а руна на плече вдруг оживает, наполняя тело странным, вибрирующим гулом. Она словно напоминает: связь не разорвана. Взгляд Кайлана меняется — лед в его глазах сменяется на опасный огонь.
Тишина в зале становится еще более напряженной. Глаза всех присутствующих были прикованы к нам, наблюдают за этой внезапной, немыслимой сценой. Я чувствую на себе десятки взглядов, но они кажутся мне далекими, будто растворившимися в вихре моих собственных мыслей. Меня мало волнует, что они думают. Сейчас существуют только я и Кайлан, пойманный в паутине этого момента. Я понимаю, что своим поступком я поставила его перед выбором. Теперь он должен сделать шаг, мы словно поменялись местами.
Я опускаю руки с его плеч, но не отступаю. Вместо этого встречаясь с его глазами. В моем взгляде смешиваются признание, клятва, обещание, высеченное судьбой и закрытое тайной, которую я храню внутри себя.
Внезапно вампир хватает меня за запястье. В его ледяном прикосновении чувствуется сдерживаемая ярость, готовая превратиться в сокрушительный шторм.
— В кабинет. Живо, — произносит он, но его голос больше похож на рычание зверя, чем на человеческую речь.
Он рывком дергает меня с места и, почти волоча по мраморным плитам. Ведет за собой Зал, только что застывший в немом шоке, взрывается. Громче всех звучит голос Клары — сорвавшийся на визг, полный ненависти.
— Кайлан! Ты не можешь просто уйти! Вернись! — еe крики вонзаются в спину, как осколки битого стекла, но вампир даже не оборачивается.
Верховный врывается в кабинет, силой заталкивая меня за собой и с грохотом закрывает дверь. Затем разворачивается и с холоной ннадменностью смотрит на меня. Его глаза сейчас — две черные бездны. В них нет ни гнева, ни удовольствия. Есть лишь невысказанный приговор.
— Ты перешла черту, Амбер. Твои поздравления услышаны, а время вышло. Даю тебе тридцать секунд, чтобы навсегда исчезнуть из этого дома, — его голос, тихий и вибрирующий от скрытой ярости, заполняет каждый дюйм кабинета. — Убирайся! — он властно разворачивает меня к дверям, всe еще сжимая мое запястье ледяными пальцами.