Страница 37 из 51
С этого времени я не просто разносила напитки, а руководила процессом. Я составляла график, следила за поставками, обучала новичков. Конечно, это было нелегко. Ответственность давила, но я справлялась. Научилась хладнокровной, принимать быстрые решения, видеть, что нужно каждому посетителю еще до того, как он сам это осознает. Моя улыбка стала искренней — я действительно находила удовольствие в своей работе.
Мысли о Кайлане Вайтсе и его образ ни на минуту не покидали меня. Но теперь расстояние между нами не казалось таким невыносимым. Я была занята, сосредоточена на своей новой жизни, и это помогало. Я знала, что делаю все правильно, что мое отсутствие — это необходимость, жертва во имя его безопасности.
Бар стал моим убежищем, моим вторым домом. Здесь я обрела новую себя — ту, которая не только выстояла, но и расцвела. Я научилась быть самостоятельной, сильной и ответственной. И, глядя на оживленную публику, на суету официантов, на Бронса, который иногда с улыбкой наблюдал за мной, понимала, что эти полгода были не просто испытанием, а важным этапом моего пути.
Моя комнатка в общежитии с отдельным душем и туалетом, после долгих поисков и разочарований, стала местом моего уединения. Небольшая, но уютная, с окном, выходящим на тихий двор.
В первый же день, когда заселилась, я познакомилась с соседками по этажу.
Едва я успела распаковать свои вещи, как дверь в комнату распахнулась. На пороге оказалась невысокая девушка с копной непослушных рыжих кудряшек и глазами, которые, казалось, светились изнутри любопытством.
— О, живая душа! — произносит она, — А я всё гадала, кто же займет эту квартиру.
Девушка забегает внутрь, принеся с собой запах яблочного шампуня и какой-то неудержимый вихрь энергии.
— Меня зовут Валия Стоунс, — сходу продолжает тараторить она, протягивая мне узкую ладонь.
— Амбер, очень приятно! — отвечаю я, пожимая ей руку.
Девушка улыбается и продолжает:
— Я тут вроде как местный путеводитель и главный специалист по выживанию. Ты новенькая, да? Вид у тебя такой, будто ты только что сбежала из триллера. Бросай всё, пошли пить чай! Мне брат из поездки привез изумительные конфеты — шоколадные, с какой-то ягодной начинкой.
Она заговорщицки подмигивает и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня под локоть, увлекая в свою квартиру. Как оказалось, это были апартаменты с двумя небольшими комнатами с небольшой гостиной. Здесь же присутствовала душевая и туалет.
Валия ведет меня к небольшому столу, заставленному разномастными кружками.
— У нас тут правило номер один: грустить в одиночку запрещено, — добавила она, уже вовсю гремя электрическим чайником. — Рассказывай, откуда ты и как тебя угораздило оказаться в нашей славной столице?
Дверь в квартиру внезапно отворяется и входит высокая, стройная девушка с идеально прямой спиной. Её тёмные волосы собраны в строгий пучок.
— Валия, ты снова пытаешься закормить человека конфетами до смерти? — звучит спокойный голос, с легкой прохладой, но в уголках губ мелькает тень улыбки.
Валия ничуть не смутившись, насыпет заварку в кружки:
— О, познакомься! Это Сантия Флетчер. Мой «голос разума» и будущий великий модельер.
Сантия внимательно оценивающе смотрит на меня. Она не начинает бросаться с объятиями, а подходит и молчаливо присаживается стол.
— Не слушай её, я просто люблю порядок. Добро пожаловать, — кивает мне Сантия, и в этом жесте столько спокойствия и достоинства, что я невольно выпрямляюсь. — Чай у Валии действительно неплохой, но конфеты лучше прятать.
Я перевожу взгляд на Валию:
— Я сирота из провинции и нужда привела меня в столицу, — коротко отвечаю я, надеясь, что соседки не кинутся допрашивать меня.
Девушки промолчали. Сантия перевела разговор на отвлеченную тему и мы еще долго сидели за столом и лакомились конфетами.
Так, наконец-то, в моей жизни появились подруги.
Со временем я узнала их истории жизни. Валия Стоунс сбежала из «золотой клетки», выбрав свободу и общежитие вместо отцовских миллионов. Сантия Флетчер, чьи родители когда-то работали на семью Стоунс, не смогла оставить подругу одну и прошла с ней весь этот путь. Сейчас девушки на финишной прямой — последний курс факультета дизайна. Всё, что у них есть, — это талант и общая мечта о маленьком ателье.
Мы виделись почти каждый вечер, когда квартира девушек превращалась в творческую мастерскую. Валия и Сантия с азартом раскладывали передо мной свои эскизы — летящие ткани, смелые линии, лоскутки шелка — и с искренним интересом ждали моего мнения. После этого на столе неизменно появлялся ужин.
Мы ужинали, я рассматривала эскизы будущего бренда и чувствовала, как внутри растет колючее чувство неловкости. Я чувствовала себя почти самозванкой, недостойной их доброты. Мне отчаянно хотелось отблагодарить их, но что я могла предложить взамен? У меня не было ни дорогих тканей, ни денег на шикарные ответные жесты. Я была лишь тенью из прошлого, пришедшей в их яркий мир с пустыми руками.
Один вечер особенно врезался в память — он стал для меня той самой точкой, когда я окончательно перестала чувствовать себя чужой.
Прошло три недели после нашего знакомств, и у меня внезапно порвались единственные приличные туфельки — подошва просто предательски отвалилась после долгой прогулки по лужам. Денег до конца месяца едва хватало на еду и оплату за жилье. Я сидела в углу своей комнаты, пытаясь склеить их каким-то дешевым клеем, едва сдерживая слезы от бессилия.
— Так, — Валия, как всегда внезапно появившаяся, решительно подходит ко мне и отбирает из рук туфельку, — этот «пациент» мертв, смирись.
— У меня нет других, — тихо отвечаю я, уткнувшись в колени.
— Вставай, — командует подруга и, беря меня за руку, ведет в свою квартиру. Сантия, сидевшая в гостиной замечает мой расстроенный вид и переводит взгляд на Валию. Девочки переглядываются.
Сантия встает, кивает подруге и девушки без лишних слов начинают устраивать настоящую ревизию своих шкафов. Через пять минут на диване вырастает гора вещей.
— Смотри, эти мне жмут в подъеме, — Валия протягивает мне красивые черные лодочки на небольшом каблуке, — а эта куртка мне надоела, она слишком яркая для моей тонкой натуры. Бери и не спорь!
Мы провели весь вечер, устраивая импровизированный модный показ. Я примеряю чужие вещи, которые странным образом садились на меня как влитые, а девочки аплодируют, будто я модель на подиуме.