Страница 36 из 51
— Движение — это жизнь, — произносит он. — Но помни: куда бы ни вела дорога, важно, кто идет рядом. И что несешь в сердце. Витавиль любит сильных, но еще больше любит тех, кто не боится стать уязвимым.
Затем мужчина отодвигается и, скрещивая руки на груди, продолжает:
— Ты сейчас в отчаянии. Понимаю. Но оно пройдет, поверь мне. Лишь воля, стремление и готовность к изменениям спасут тебя. Магия — это не панацея. Многие живут без нее.
— Еще раз большое спасибо, Бронс, — говорю я, обдумывая его слова.
Бармен все еще смотрит на меня долгим и пристальным взглядом. Потом тяжело вздыхает, будто снимая с себя какую-то ношу, и произносит:
— Ладно, сегодня вечером можешь приниматься за работу: с восьми вечера до четырех утра. Моешь полы, посуду, выносишь мусор. Оплата — ежедневно, наличными, после смены. Пока ищешь жилье….
Не договорив, мужчина указывает большим пальцем куда-то вглубь за стойку и продолжает:
— Там, в подсобке, есть старая раскладушка. Не рай, но на пару ночей перекантоваться можно. Одеяло дам. Душа нет, только раковина с холодной водой.
После этих слов наливает себе кофе из термоса, делает глоток, я молча наблюдаю за его действиями, пытаясь распланировать мои дальнейшие действия.
— Два правила, — продолжает он, и его голос становится тверже. — Первое: никаких «гостей» здесь на ночь. Никаких. Второе: если увижу, что ты ищешь себе «спонсоров» среди клиентов — сразу за дверь. И работу, и ночлег потеряешь. Я тут бар содержу, не бордель. Понятно?
Он ждет моего кивка, не отводя взгляда. В его глазах нет сочувствия, но есть странная, грубая порядочность. Он не спасает меня. Он дает временное пристанище и тяжелую работу, но на своих условиях. И эти условия — жесткая, неприглядная, но все же граница, за которую нельзя переступать.
Я прекрасно понимаю этого человека. Посторонняя девушка, которую он видел до этого всего лишь раз в жизни и вряд ли запомнил, врывается утром в бар и просит о помощи. Мужчина не отказывается, он предлагает ее, но ту, что может себе позволить и на его условиях.
Киваю, чувствуя, как напряжение немного спадает. Тяжелая работа — это лучше, чем ничего. А про «спонсоров»… Мысль об этом вызывает у меня легкое отвращение, но я не могу винить его за то, что он установил такие правила. В конце концов, он не обязан помогать мне.
— Отлично, — облегченно выдыхает Бронс, отхлебывая кофе. Затем протягивает пакет, который он достал из-под стойки. — Вот твоя форма. Пока иди, до вечера еще есть время. К восьми жду тебя в форме и не опаздывай.
Я беру пакет и ухожу в подсобное помещение. Форма оказалось простой — синяя рубашка и темные брюки. Это не дизайнерская одежда, но она кажется крепкой и практичной. Кладу все свои вещи на полку стеллажа у стенки. До вечера еще есть время и я решаюсь прогуляться по городу.
Брожу по залитым солнцем улицам, ощущая теплые лучи на коже. Витавиль живет своей обычной жизнью: спешат люди, шумят автомобили, смеются дети. Я стараюсь впитать эту повседневность, как будто она может смыть мою тревогу. Солнечная погода действительно приносит облегчение, легкое, но такое долгожданное. Работа. Место для ночлега. Это крошечные островки стабильности в бурном море неопределенности. Еще совсем недавно я не знала, куда податься, как прожить день. Теперь у меня есть хоть какая-то передышка, и это придает сил, чтобы двигаться дальше.
Но как бы я ни старалась сосредоточиться на настоящем, мысли о Кайлане настойчиво возвращаются. Его образ преследует меня: его улыбка, его глаза, его прикосновения. Воспоминания, яркие и болезненные, вспыхивают в сознании. Я вспоминаю наши разговоры, наши тренировки, даже наши стычки. Все это теперь осталось в прошлом, недосягаемо, как звезды на ночном небе. И эта мысль причиняет невыносимую боль, разрывая сердце на части.
Я пытаюсь отвлечься, рассматриваю витрины магазинов, наблюдаю за прохожими, но тщетно. Образ Кайлана затмевает все вокруг. Его отсутствие ощущается физически, как зияющая рана. Каждый солнечный луч, который я пытаюсь поймать, кажется тусклым по сравнению с тем светом, который он приносил в мою жизнь. Я скучаю даже по его нравоучениям, по его поддержке, по его присутствию. Без него мир кажется пустым и холодным, даже в самый солнечный день.
Каждая минута вдали от него — это испытание. Но все так, как должно быть. Если я вернусь к нему, то война между ветвями вампиров неминуема. Я не могу подвергать Кайлана опасности, только не его.
Вечером, входя обратно в бар, я вижу, что Бронс уже разливает напитки посетителям. Атмосфера оживает, гул голосов и звон бокалов наполняют пространство. Я делаю глубокий вдох, стараясь вдохнуть уверенность вместе с запахом спиртного и свежесваренного кофе. Я готова!
Бегу в подсобку, быстро переодеваюсь и подхожу к Бронсу, который указывает на столик у окна и говорит:
— Твоя первая задача — убрать столики и вытереть их. А потом будешь помогать мне с заказами. Запомни, здесь важна скорость и порядок. И улыбайся. Люди любят, когда им улыбаются.
Глава 19
Перемены
Шесть месяцев пролетают незаметно, дни сменялись неделями и растворялись в череде жизни, которую я постигала вдалеке от Верховного. Живу я теперь в маленькой комнате простого общежития. Пока только такое жилье я могу себе позволить. Щит защищает меня от искателей силы «Пламени крови» и никто не беспокоит.
Каждый вечер, переступая порог бара, я ощущалаю, как нарастает уверенность. Рутина стала моей второй натурой: молниеносное протирание столешниц, ловкое жонглирование подносами, безупречное запоминание заказов. Бронс, поначалу строгий, теперь смотрит на меня с уважением, иногда даже с оттенком гордости. Он видит, как я стараюсь, как стремлюсь преуспеть, и это, похоже, подкупало его.
— Ты неплохо освоилась, Амбер,— сказал он однажды, когда мы остались вдвоем после закрытия, — Теперь ты не просто официантка. Ты — часть этого места. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.
Эти слова прозвучали как награда за все лишения, за каждую бессонную ночь, за каждое мгновение тоски по Кайлану. Бронс предложил мне должность управляющей. Это был шаг вперед, возможность не только обеспечить себя, но и доказать, что я чего-то стою.