Страница 46 из 61
— Не, барин, — говорил он, разглядывая набросок сцены. — Вот тут граф слишком добрый. Он же вампир. Пусть он хоть раз кого-нибудь укусит. Для убедительности.
И я добавляла сцену укуса. Потому что Ванька, как ни странно, знал, что нужно читателю.
* * *
В один из серых ноябрьских дней, когда я сидела в своём кресле и правила рукопись, за окном что-то изменилось. Свет на секунду померк, будто кто-то провёл по небу гигантской ладонью. Я подняла голову и увидела странное мерцание в облаках. Оно было едва заметным, но до боли знакомым. Так мерцал экран моего старого ноутбука, когда начинал глючить.
А потом, прямо в небе над Невой, на долю секунды вспыхнули и погасли слова:
VR-MASTER 3000. ВНИМАНИЕ: ВРЕМЯ СЕАНСА ИСТЕКЛО. НАЙДИТЕ ТОЧКУ ВХОДА.
Я замерла. Перо выпало из пальцев и покатилось по столу, оставляя чернильный след.
Шлем. Тот самый шлем, который остался в будущем. Система, которая перенесла меня сюда. Она всё ещё работала. Она искала меня. И сеанс, кажется, подходил к концу.
— Барин? — Ванька, сидевший в углу с очередным рисунком, заметил моё состояние. — Что случилось?
— Ничего, — сказала я, пытаясь взять себя в руки. — Померещилось.
Но мне не померещилось. В ту же ночь я снова увидела это, на этот раз прямо над Невой. Полупрозрачное окно висело в воздухе, как глюк компьютерной игры. На нём бежали строки:
ОШИБКА. ВРЕМЯ СЕАНСА ИСТЕКЛО. ВОЗВРАТ НЕВОЗМОЖЕН. ТРЕБУЕТСЯ РУЧНАЯ АКТИВАЦИЯ. ТОЧКА ВХОДА: ОБНАРУЖЕНА.
Я вскочила с постели, натянула картуз и, не помня себя, выбежала на набережную. В лицо ударил промозглый ноябрьский ветер. Я была в одной рубахе, без кафтана, волосы, заплетённые в косу и спрятанные под рубахой, сразу намокли от мороси. Но мне было всё равно.
Набережная была пуста, только ночной сторож дремал у фонаря да где-то лаяла собака. Я бежала вдоль парапета, глядя в небо, где висело это дурацкое окно с кнопкой «АКТИВИРОВАТЬ». Я пыталась дотянуться до него — подпрыгивала, размахивала руками, но пальцы хватали пустоту.
— Да нажмись ты! — орала я в небо. — Нажмись! Что значит «невозможен»⁈
Сторож проснулся и уставился на меня с ужасом. Ещё бы: посреди ночи по набережной бегает то ли парень, то ли девица в развевающейся рубахе, орёт на облака и машет руками, как сумасшедшая. Через десять минут на набережной собралась бы толпа, если бы здесь было кому собираться. Но сторож, видимо, решил, что это сон, перекрестился и снова заснул.
А я наконец замерла, тяжело дыша. Окно висело прямо надо мной и на нём была кнопка. Две кнопки.
[ДА] [НЕТ]
ВЕРНУТЬСЯ В РЕАЛЬНОСТЬ?
Мой палец завис в воздухе. Я смотрела на эти буквы и не могла пошевелиться.
Вернуться. Домой. В XXI век. К ноутбуку. К кофе. К нормальной туалетной бумаге. К своей квартире. К своему настоящему коту. К жизни, где я — успешный автор, а не загнанная попаданка, которая боится каждого стука в дверь.
Нажать «ДА» — и всё закончится. Все страхи. Вся грязь. Все эти дурацкие портки, которые вечно спадают. Все эти угольные брови, которые размазываются к обеду.
Но…
Но здесь у меня были мои книги. Мои читатели. Петр Иванович, который рисковал репутацией ради моих романов. Фёдор, мрачный поэт, который становился светлее с каждым нашим разговором. Ванька, рисующий карикатуры и спорящий о сюжете. Авдотья Тихоновна с её ворчанием. Даже кот Граф Вэлдар, спавший на рукописях. И где-то там, на окраине, Марфа с пирожками и Зорька с её философским взглядом.
Я вспомнила тот день, когда Петр Иванович впервые напечатал «Кровавую розу». Вспомнила, как пахло типографской краской и как наборщики ржали над опечаткой. Вспомнила лицо Аглаи, когда она узнала правду и не сдала меня. Вспомнила Берёзкина, который заказал роман про следователя и обещал закрыть глаза на слухи.
Вспомнила, как Фёдор сказал: «Вы — первый человек, который говорит со мной честно».
Я опустила руку. Окно мигнуло и погасло.
Я не нажала «ДА». И не нажала «НЕТ». Я просто стояла на пустой набережной, в промозглом ноябре, и смотрела, как исчезает последняя ниточка, связывающая меня с будущим.Когда я вернулась в каморку, Ванька не спал.
— Барин? — он сидел на сундуке, закутанный в одеяло. — Я слышал, как вы ушли. Вы… вы в порядке?
— В порядке, — сказала я, садясь в кресло.
— А чего вы бегали? По набережной-то? В одной рубахе? Там ночью холодно, ноябрь всё-таки.
Я уставилась на него.
— Ты видел?
— Ну… — он замялся. — Вы когда выбежали, я в окно выглянул. Вы там руками махали и кричали чего-то. На облака кричали, барин. Это… это как-то странно было.
Я вздохнула. Врать не было сил.
— Это трудно объяснить, Ванька. Мне показалось, что я увидел кое-что важное. Но я ошибся.
— А что увидели?
Я помолчала, подбирая слова.
— Помнишь, ты спрашивал, откуда я взялся? Почему у меня голос тонкий, бороды нет, а пишу я так, будто женщина?
Ванька кивнул. Его веснушчатое лицо было серьёзным.
— Я не такой, как все, — сказала я. — Я пришёл издалека. Из очень далёкого места. И иногда мне кажется, что я должен вернуться туда. А иногда, что моё место здесь. Сегодня ночью мне показалось, что пришло время возвращаться. Но я… я передумал. Или не смог. Или не захотел. Пока сам не знаю.
Ванька долго молчал. Потом кивнул каким-то своим мыслям и сказал:
— Это как в вашей книжке. Ну, в «Дневнике пленницы». Там Елена тоже могла сбежать из замка. А не сбежала. Потому что привыкла. И потому что граф ей всё-таки кофий приносить начал.
Я засмеялась. Устало, но искренне.
— Примерно так. Только граф мне кофий пока не носит.
— Это потому, что у нас кофий дорогой, — рассудительно сказал Ванька. — Но вы зарабатываете, могли бы и сами купить.
— Куплю, — пообещала я. — Завтра же куплю. А теперь спать. Утром дедлайн.
Ванька кивнул и уже повернулся к двери, но вдруг остановился.
— Барин? — сказал он, не оборачиваясь.
— Что?
— Вы не уезжайте. Куда бы вас ни звали. Тут вы нужны. Кому ж я ещё карикатуры рисовать буду?
И вышел, тихо притворив за собой дверь.
Я сидела в кресле, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Вот так. Просто. Без пафоса. «Вы нужны».
Я взяла перо и написала в самом низу страницы:
«Глава, в которой герой понимает, что возвращаться уже некуда. Потому что дом — это не место. Дом — это люди».