Страница 27 из 61
Я шла по деревянной мостовой и механически поддергивала портки. В голове крутились обрывки будущей оды:
«О мать отечества, царица…»
Нет, банально.
«Великая жена на троне…»
Тоже не ахти.
«Екатерина, свет очей…»
Что значит «свет очей»? Чьих очей? Моих? Слишком фамильярно.
— Что ж такое, — пробормотала я. — Вампирские страсти писать легче, чем оду императрице!
Я остановилась у лавки Петра Ивановича и заглянула внутрь. Хозяин, увидев меня, всплеснул руками:
— Ну что? Как прошло?
— Нормально, — сказала я. — Заказ сделал. Панегирик. Через неделю ждёт.
— Панегирик! — глаза Петра Ивановича загорелись. — Да это же честь какая! Это же… это же…
— Я знаю, — оборвала я его. — И ещё он сказал, что если панегирик понравится, меня представят ко двору.
В лавке повисла тишина. Петр Иванович снял очки, протёр, снова надел и уставился на меня.
— Ко двору, — медленно повторил он. — Тебя. В этом кафтане. С этими… — он покрутил пальцем у своего подбородка, явно намекая на отсутствие бороды.
— Я знаю, — снова сказала я. — Я всё знаю.
И пошла домой, к Марфе, Зорьке и курам. Писать оду. И думать, как спасти свою шкуру, когда (не если, а КОГДА) всё пойдёт не по плану.
Заходя во двор, я чуть не споткнулась об Акулину Литературовну. Курица посмотрела на меня и кудахтнула.
— Даже не начинай, — буркнула я. — У меня стресс.
И ушла в сарай. Завтра я начну писать оду. Сегодня я просто сяду и буду смотреть в стену, пытаясь осознать, во что я снова вляпалась.
Граф Вэлдар и его адские страсти казались теперь такими простыми и понятными. Никакой политики. Никаких фаворитов. Только он, она и жажда крови.
Идиллия.