Страница 89 из 112
И все встало на свои места. Потому что автора моих любимых книг звали Лилиан Форест.
– Так это ты написала «Неуловимую драконицу»? – обрадованно воскликнула я. Ректор почему-то обреченно застонал:
– У Габриель четырнадцать книг. Четырнадцать! Почему все первым делом вспоминают именно это позорище?
– Простите, – смущенно пробормотала я. – Просто вы тогда упомянули эту книгу, ну, когда Моня форменный мундир напялил. Мне стало интересно, я спросила сначала у Томаса, потом у Тобиаса… то есть… И он раздобыл мне эту книгу.
– Интересно, как? – недобро прищурился ректор на моего друга, но тот совсем не испугался.
– Я дала, – ответила Габриель. – Тебе понравилось?
– Очень! А у тебя правда еще тринадцать книг? А то мне в библиотеке только четыре дали.
– Правда. И если хочешь, дам тебе остальные почитать.
– Очень хочу! – выдохнула я, в восторге от будущего удовольствия.
– Договорились.
– Вот и славно. – Томас развернулся и направился прочь от своих родственников, приговаривая: – Наболтаетесь еще, а сейчас тебе нужно отдохнуть. Мало было случая в пещере, еще и допрос этот! Денек потерпеть не могли, все им некогда!
Он шел и ворчал, а я пыталась уложить по полочкам недавний разговор. И в кабинете императора, и вот тут, в коридоре, – даже здесь мне все время слышался какой-то подтекст, а уж во дворце все явно о чем-то недоговаривали, на что-то намекали, но «не хотели форсировать».
Ну, ничего, Томас пообещал мне «важный разговор», вот все вопросы и задам. Хотя даже и не знаю, с чего начать, столько всего в голове крутится. Ладно, что первое на язык придет, то и спрошу.
В академии было малолюдно. Во дворе – тоже. От ворот к общежитиям тянулись тонкие ручейки возвращающихся из увольнительного студентов, но сам путь от академии к нашему общежитию был почти пуст. А те, кто по какой-то надобности все же прогуливались по территории академии, на нас внимания не обращали – Томас так и остался в личине.
Войдя в здание, Томас скомандовал:
– Клещ, сбегай, позови Моню.
После чего направился в свою комнату, где с удобствами устроил меня на своей кровати. Сначала поверх покрывала, чтобы снова оставить без верхней одежды, обуви и животных – мою сумочку он еще во дворце повесил на свое плечо, – а потом устроил меня уже более удобно и укутал в покрывало. А я позволяла ему вертеть меня, как куклу, потому что весь крохотный заряд бодрости, который дал мне недавний сон и перекус, куда-то испарился.
К тому моменту, как я была уложена, в приоткрытую дверь скользнули Клещ с Моней, после чего Моня запер дверь – наловчился, закрывая мою, – и с недовольной мордой повернулся к нам.
– Ну, теперь-то можете сказать, где так долго пропадали, и с чего такая секретность? А то кроме «потом, все потом, здесь могут услышать», я никаких объяснений не получил.
– Минутку. – Томас достал из шкафа что-то небольшое, поставил на стол и что-то на этой вещичке нажал. – Вот теперь можно разговаривать.
– Это артефакт, полог тишины, – пояснила Ноппи, утаптывая гнездышко на подушке, лежащей в ногах кровати – гораздо шире и длиннее моей, – а потом укладываясь там калачиком.
– Да что у вас случилось? – почти взвыл Моня. – Я сейчас лопну от любопытства и нетерпения.
– Знаешь, тут, похоже, назревает очень важный и довольно срочный разговор. – Лапка тоже устроилась на краю той же подушки. – Так что, давай, мы тебе очень коротко расскажем, а подробности – потом, хорошо?
– Хоть что-нибудь расскажите! – Моня плюхнулся на толстую попку и приготовился внимать.
– В общем, если в нескольких словах – в пещере был обвал, пока неясно почему…
– Это выясняется, нам обязательно расскажут, – вставил Томас, усаживаясь возле кровати и беря меня за руку.
– В общем, нас засыпало, но сначала нас спас Томас, превратившись в пуму и закрыв собой от камней, потому что на самом деле он – перевертыш Тобиас под личиной, а потом – Риони, проделав в горе дыру своей темной магией, чтобы мы могли дышать, и теперь у нее сильное магическое и физическое истощение. Нас откопали, Риони допросил император, казнить ее за темную магию не будут, наказывать тоже. Сейчас Риони нужно отдыхать, а у Томаса есть к ней важный разговор.
Лапка замолчала, давая Моне осмыслить сказанное, а я поразилась, что такой долгий и насыщенный день уместился в три фразы.
– То есть ты Тобиас? – уточнил барсук, глядя на парня. Тот улыбнулся и снял личину.
– Да, я тот, кого вы знали как Тобиаса. Но мое настоящее имя Томас. Не Иветтомассор – это придумано для личины, причем не мной. А просто Томас.
– Ага, – задумчиво покивал Моня, потом повернулся к Клещу. – И что теперь с твоим списком? Томаса ты тоже оттуда вычеркнешь?
И тут я поняла, что именно мне не давало покоя все это время.
– Томас, то, что ты говорил мне, когда был Тобиасом – правда?
– Да. Я скрывал лишь свое имя и то, что мы уже знакомы. Остальное – правда.
– И о поиске своей половинки – тоже?
– Да.
– Но если ты ищешь свою половинку… Тебе же предсказана встреча с ней. Здесь, в академии. Ой! – я поняла, что проболталась, и оглянулась на Моню. – Это секрет, об этом никому ни слова!
– Уже не секрет, по крайней мере – для твоих близких. Да, Риони, мне действительно предсказали встречу с моей половинкой в академии. И я ее уже встретил. – Томас широко улыбнулся, с нежностью глядя на меня.
– Тогда почему ты сейчас не с ней? Почему заботишься обо мне, носишь на руках, называешь своей девочкой? Даже целуешь! Ты же сам говорил, что если бессмертный встретил свою половинку, он на других женщин даже не смотрит. Я не понимаю.
– Риони, вот ты обычно такая умненькая, – вздохнул Клещ, тоже забираясь на кровать и заглядывая мне в лицо, – а вот сейчас – дура-дурой! Даже я понял, что ты и есть его половинка.
– Но… – Я оглянулась сначала на хорька и Лапку, которая кивала, поддерживая приятеля, потом вновь на Томаса, который прижался губами к моей ладони и смотрел на меня так… На меня никто и никогда так не смотрел. С такой любовью, с таким восторгом, с таким обожанием, словно я – сказочная принцесса и небесная красавица в одном лице, а не нечто измученное, бледное и с синяками под глазами – то, что я недавно видела в зеркале. – Ты же говорил, что ее раса – не человечка и не эльфийка…