Страница 84 из 112
– Почему они называли тебя Томасом? То есть император назвал, а госпожа Рэнди его не поправила? – о том, кем и Гейб, и его жена приходятся Тобиасу, я догадалась, еще когда просматривала фамильное древо императорской семьи, а точнее – его иномирную ветвь. – Они же не знали, что ты сейчас под личиной.
Он под ней, кстати, так и остался. Наверное, просто забыл снять.
– Потому что именно так меня зовут. Томас – мое настоящее имя. Помнишь, Лапка ведь и его на схеме нашла.
– Но… Ты же Иветтомассор. Ну, то есть это имя твоей личины, – окончательно запуталась я. – А Томас – это же я сама сократила.
– И ты даже не представляешь, как я тебе за это благодарен! – И меня чмокнули в лоб, демонстрируя эту самую благодарность. – Ты так удачно вырезала мое собственное имя из этого ужаса, да еще и прямо на глазах кучи народа – это был отличнейший шанс его легализовать. Иначе уж и не знаю, сколько мне пришлось бы с этим громоздким кошмаром мучиться.
– А зачем же ты себе этот кошмар выбрал? – спросил Клещ.
– Если бы я! Один из моих родственничков, Тайлер, готовил мне документы для поступления в академию к этой личине. Свое имя я оставить не мог – слишком иномирное. Сейчас, конечно, стало модно давать такие имена детям, но лучше было не рисковать. А Тайлер сказал, что нашел в этом мире какое-то имя, вроде бы даже принадлежащее древнему легендарному герою, которое вполне созвучно моему. Нужно было еще тогда задуматься, а с чего это он так довольно улыбается, и насторожиться, но у меня голова была немножко другим занята. Прочел свое новое имя уже по дороге в академию. И ведь не солгал гад, мое имя четко видно внутри этого безобразия. Так что, спасибо вам с Моней, что так быстро избавили меня от него, вернув мое настоящее имя.
– Моню тоже поцелуешь? – съехидничала Лапка.
– Нет. Я целую исключительно девочек, – и Тобиас… Томас чмокнул в макушку Ноппи. – Зато я буду делать вид, что верю его жалобам на больную лапку. И таскать его под мышкой, если попросит.
– Но на древе был и Тобиас, – я все еще пыталась осмыслить очередную новость – это не Тобиас назывался Томасом, а наоборот.
– Да, мой старший брат. Когда ты спросила мое имя, я чуть не проговорился, на полуслове опомнился и вывернулся, назвав имя брата – первое созвучное, которое в голову пришло. А сам я, с самого своего рождения, Томас. Им и останусь. Так что, никуда я не делся.
Говоря это, Томас вошел в просторную комнату, заполненную людьми.
– Нет, ну вы видели? – послышался наигранно-возмущенный голос. – Он еще и дверь к императору ногой открывает! Гейб, ты точно его воспитывал?
– Эту жуткую рожу – определенно нет, – фыркнул в ответ черноволосый перевертыш. – Мой маленький братик – красавчик.
– Томас не жуткий! – взвилась я, на секунду забыв про свой страх перед бессмертными в целом и недовольным императором в частности. – Нормальное у него лицо!
– Что и требовалось доказать, – а это уже мастер Дэн вступил в разговор. – Если бы кому-то из нас еще нужны были какие-то доказательства.
– Доказательств не нужно, а вот кое-какие детали узнать хотелось бы, – это сказал незнакомый мне перевертыш. – Данита никогда не ошибается, а она дала четкие приметы.
Я вертела головой от одного говорившего к другому, окончательно перестав понимать, о чем идет речь.
– Все узнаем, – ответил ему Томас, закрывая за собой пяткой дверь. – Личину сейчас сниму, а если твое величество не желало, чтобы дверь в твой кабинет открывали ногой, мог бы и сам ее открыть, знал же, что у меня руки заняты.
– Все бы тебе императоры лакеями подрабатывали, – явно забавляясь этим разговором, покачал головой светловолосый перевертыш, чьи портреты украшали… да все, что можно, то и украшали. Император же!
– Томас, попаданка здесь я, а хамишь власть имущим и открываешь к ним дверь с ноги почему-то ты. Не по канону! – тихонько рассмеялась черноволосая копия Рэнди – Габриель, жена магистра Ардерика и защитница прав нечисти.
Теперь, сообразив, кем Томасу приходятся Гейб и Рэнди, я уже не сердилась на нее за тот поцелуй возле пещеры после нашего спасения. Габриель – родная племянница Томаса, и чмокнуть дядюшку в щечку – совершенно нормально.
– Думаю, нам всем стоит сесть и спокойно поговорить, – предложил перевертыш, с которым Томас разговаривал у пещеры, называя дедом. – Именно ради этого мы здесь и собрались – получить ответы на вопросы. Поиграть в свою любимую игру в нахальных попаданцев сможете позже.
Все послушно расселись кто куда – на стулья, кресла, диван, подлокотники, Рэнди и Габриель – единственные женщины, кроме меня, находящиеся здесь, – на колени мужей, кое-кто остался стоять вдоль стен. Теперь, когда все присутствующие не толпились среди комнаты, я смогла их рассмотреть. Шесть драконов, из них только магистр Ардерик мне знаком, мастер Дэн и четырнадцать перевертышей, считая императора, ректора, Томаса и Гейба.
Еще четверо смертных – человек, два оборотня и орк, – в незнакомой мне одинаковой форме. Кстати, некоторые из перевертышей тоже были в такой же. Ну и, в дополнение ко всем этим мужчинам – три девушки и три зверюшки. Просторный кабинет, буквально набитый бессмертными гигантами, казался тесной каморкой.
Мы с Томасом устроились на кресле, как я понимаю, специально для нас поставленном возле стола императора таким образом, что все остальные могли нас видеть, ну а мы – их. Ноппи, увидев такое количество народа, еще в дверях полезла в свое любимое убежище – Томасу за пазуху, Лапка согласилась на предложение мастера Дэна посидеть у него на плече, а любопытный Клещ отправился осматривать огромный стол императора – тот не возражал и даже погладил хорька, когда тот подошел поближе.
Ну а я, уже как-то привычно, оказалась сидящей на коленях у Томаса. Учитывая, где сидели другие женщины, для бессмертных это, похоже, абсолютно нормально. Наверное, поэтому никто не обратил внимания, когда Томас, тогда еще Тобиас, усадил меня на колени во время разговора в кабинете ректора.
– Прежде чем начнутся вопросы, – Томас сурово взглянул на императора, – я хотел бы, чтобы ты, Мел, дал моей девочке свое императорское слово, что за одно лишь наличие у нее темной магии никаких репрессий не последует.
– Репрессии – это наказания, – донеслось у него из-за пазухи. Спасибо тебе, искусственный разум Ноппи.