Страница 85 из 112
– Разумеется нет, – пожал плечами император, но Томас кашлянул, и он поправился. – Даю тебе свое императорское слово, Риони, что за наличие у тебя темной магии никто тебя наказывать не будет. Но мы должны знать, как ты ее получила. Мы были уверены, что больше никто и никогда не сможет стать ее обладателем – и тут появляешься ты. Будь добра, расскажи, как это произошло.
– Эту магию я получила еще до рождения, – ответила я, сев ровнее при первом обращении императора. Тянуло встать и выпрямиться по струнке, но обнимающие меня руки дали четко понять – мне не позволят. – Мама была мною беременна, когда сама прошла этот обряд.
– Этого не может быть, – сказал один из перевертышей в форме. – Сама возможность прохождения подобного обряда уничтожена нами почти двадцать шесть лет назад. А тебе вряд ли больше двадцати.
– Мне двадцать пять, но я всегда выглядела младше, – призналась я, поняв, что настало время выложить все свои секреты – не было смысла больше их хранить. – Мое настоящее имя Рионелла Ловэль. Я родилась и прожила первые семь лет в рыбацкой деревушке Сосновке, это около пятидесяти километров от Юмидвея.
– Ловэль из Сосновки? – повторил тот же перевертыш. – Погодите-ка, погодите… – Он выпустил из браслета в воздух такой же экран, как мастер Дэн и недавно Ноппи, и начал быстро водить по нему пальцами, а там мелькали какие-то списки, картинки и что-то еще, я не успевала разглядеть. – Ага, нашел! Восемнадцать лет назад в отделение магической полиции городка Бережки, что как раз недалеко от Юмидвея, поступил сигнал из Сосновки, что Ринка, малолетняя дочь Файонолы Ловэль, обладает темной магией. Ринка?
– Так меня называла тетка, у которой мы жили, и ее сыновья, – пожала я плечами. – Одного из них тетка Нута отправила за магами в Бережки, наверное, он так там меня и назвал.
– Понятно, – кивнул перевертыш и снова уставился в экран. – Группа магов была переброшена в Сосновку порталом с приказом задержать обеих и доставить в участок для допроса. К приходу магов женщина с ребенком уже сбежала. Тогда же, от свидетеля Нутыны Ловель были получены сведения, что Файонола Ловель также обладает темной магией. Среди магов не было оборотней, чтобы отыскать ее по следу, поэтому они взяли у кого-то охотничьих собак. Женщину смогли догнать лишь спустя несколько часов на берегу океана, увидев преследователей, она прыгнула с обрыва с ребенком на руках. Обе утонули – сильное подводное течение, тело женщины нашли спустя неделю в пятнадцати километрах от места падения, тело ребенка найти так и не удалось.
Он поднял голову от экрана и внимательно посмотрел на меня, все остальные – тоже. А я словно вновь пережила тот страшный день, поделивший мою жизнь на «до» и «после».
– Как же ты выжила, девочка? – разорвал тишину негромкий голос мастера Дэна, смотревшего на меня с огромным сочувствием.
– Мама держала в руках не ребенка, а куст, завернутый в шаль, – проглотив комок, сдавивший горло, с трудом выдавила я. – А меня спрятал папа Клык, за его запахом собаки меня не почувствовали.
– Папа Клык? – переспросило сразу несколько голосов.
– Медведь. Нечисть. Мы наткнулись на него в лесу. Мама попросила его спрятать меня, а сама увела за собой магов. Папа Клык оставил меня у себя и вырастил.
– Дочь медведя. Ну, конечно же… – почти простонал Томас. – Не оборотень, а настоящий медведь! Кто бы мог подумать?! А я-то считал это самой простой приметой.
– И мать, отдавшая жизнь, чтобы жило ее дитя, – покачала головой Рэнди. – Мы-то все почему-то про смерть от родов подумали. Но ведь можно сознательно отдать жизнь, чтобы увести смерть от своего ребенка…
– Данита никогда не ошибается, – кивнул тот перевертыш, которого Томас называл дедом. Все же надо было внимательнее изучать фамильное древо императорской семьи, да кто же знал!
– У нее ведь был шанс на жизнь, – нахмурился император. – Если эта Файонола и была виновата, получая темную магию, то за давностью лет могла отделаться тюремным сроком. Но она не хотела рисковать и пошла на смерть, чтобы ее дочь оказалась в безопасности.
– В лесу, в лапах медведя – сомнительная безопасность, – высказался кто-то.
– Папа Клык был очень хороший, – возразила я. – Мама ему поверила, и он меня не бросил. Она просила только от собак меня спрятать, но когда он узнал, что к людям мне нельзя, то сам обо мне позаботился. Меня нечисть всем лесом растила, но папа Клык стал мне настоящим отцом, единственным, который у меня был. – Я тяжело вздохнула. – Жаль, что он уже старым был, только девять лет со мной и пробыл.
– А как он узнал, что к людям тебе нельзя? – спросил ректор. – И почему, собственно, нельзя?
– Потому что во мне уже проснулась магия, а мне было всего семь, к тому же выглядела я еще младше.
– И любой встречный маг мог это определить, – подхватил Томас.
– Да. Поэтому мама и пряталась со мной в Сосновке – там ни одного мага не было, кроме нее. И меня. Нам там непросто жилось, но переехать туда, где мама нашла бы работу получше, чем в рыбацкой артели, мы не могли. А папа Клык узнал об этом из маминого письма. Она оставила его мне, я тогда уже умела читать.
И, закрыв глаза, я стала по памяти пересказывать сто раз читанное и выученное наизусть письмо. Само его, к моему большому сожалению, пришлось оставить в тайнике в лесном домике – слишком опасно было брать с собой такую улику. Хотя оно уже давно истерлось до дыр, и слова можно было разобрать с большим трудом – но рисковать все равно не могла.
Пока я пересказывала письмо, в комнате стояла тишина, даже Клещ притих и больше не шуршал чем-то, роясь в ящике стола. Когда я закончила просьбой мамы жить, послышался чей-то всхлип. Открыв глаза, я увидела, что госпожа Рэнди тихонько плачет, с жалостью глядя на меня.
Ту же жалость я читала и в глазах всех, кто находился в комнате. Жалость к той девушке, которую обманул любимый человек, и которая отдала жизнь, чтобы увести преследователей от своего ребенка. И жалость к этому без вины виноватому ребенку, потерявшему мать и вынужденному выживать в лесу, потому что среди людей его ждала смерть. Во всяком случае, в тот момент я в это искренне верила.
– Если хочешь, мы узнаем имя того, кто был твоим отцом, – странно хриплым голосом предложил мастер Дэн.
– Зачем? – удивилась я. Мне никогда не приходило в голову искать этого человека. Точнее – человека на три четверти, и на четверть эльфа, это единственное, что мне о нем рассказала мама. Просто упомянула, в кого у меня такие светлые волосы.