Страница 83 из 112
Глава 19. Допрос
День двенадцатый. Воскресенье
– Томас! – выдохнула я, еще не до конца поверив своим глазам. А потом всхлипнула и кинулась ему на шею. – Томас! Я так за тебя волновалась.
Надежные руки обняли меня, прижали, ласково гладя по спине и волосам, знакомый голос утешающе пробасил:
– Ну что ты, Риони, ну что ты! Плакать-то зачем? Лучше стукни меня – должно полегчать.
– Стукну еще, – буркнула я куда-то в шею своему самому лучшему другу. – Мне так тебя не хватало.
– Я был рядом, – по голосу было слышно, что он улыбается, непонятно чему.
– Типично женская реакция, – послышался голос Ноппи. – Сейчас поплачет, потом побьет, по крайней мере – обещает.
– Ты вспомни, что бедняжке сегодня пережить пришлось, – голос Лапки звучал укоризненно. – От ее нервов вообще ничего не осталось.
– Да, стресс за стрессом, – согласилась Ноппи.
– Эта личина еще и запах меняет? – удивленный голос Клеща.
– И запах, и тембр голоса, – согласилась Ноппи. – Это люди почти не чувствуют запахов, а те же оборотни сразу бы узнали запах перевертыша. Только фигура остается, потому что личина на осязание не действует. Попробуй его пощупать, Риони, сама все поймешь.
Я потихоньку успокаивалась, прижимаясь к Томасу… точнее – к Тобиасу, чувствуя его ласковые поглаживания, слушала болтовню нечисти и медленно, но верно ко мне приходило понимание – оба моих лучших друга, таких разных и таких похожих, один и тот же человек. То есть совсем не человек.
И тут нахлынула другая мысль, заставившая болезненно сжаться сердце, и уже притихшие вроде бы слезы вновь хлынули, только уже не от облегчения, а от горя.
– Ну что такое? – всполошился Тобиас, каким-то чудом уловив смену моего настроения. – Что случилось?
– Томас… Его нет! Он не существует! – выдавила я сквозь всхлипы.
– В смысле – не существует? – растерялся перевертыш. – А я тогда кто?
– Ты – Тобиас. А Томаса просто нет. Моего самого лучшего друга – нет. Он – выдумка. Личина.
И тут я уже разрыдалась в голос. Потому что потеря была слишком болезненной.
– С ума сойти! Нет меня. Не существую… – растерянно пробормотал Тобиас. – Риони, да здесь я, здесь. Я именно Томас.
– Это пока на тебе личина. Но она ненастоящая.
Вспомнив совет Ноппи, я, так и не отрывая зареванного лица от шеи мужчины, нащупала его лицо. Под моими пальцами был именно Тобиас – нос прямой, аккуратный, про такой говорят «точеный», а не картошкой, как у Томаса. И глаза совсем не маленькие, близко посаженные, как у него, и рот не такой, и подбородок. Даже под артефактом личины – это был не Томас. Не мой Томас!
И это понимание заставило меня взвыть еще горше, было такое чувство, что мой друг умер.
– Риони, какая разница, как я выгляжу? Для тебя ведь никогда не была важна внешность, ты видела то, что под ней. Ты видела душу – и она никуда не делась. Это всегда был я, да, чаще в маске, но я. Это со мной ты сидела за соседней партой, это я помогал тебе решать задачи, это со мной ты ела за одним столом и смеялась над моими шутками. Это я рассказывал тебе о своей семье, водил на иномирную иллюзию и таскал твоего Моню под мышкой, хотя он тот еще симулянт. Это всегда был я. И я никуда не исчез. Я здесь, с тобой, и уже никуда не исчезну, обещаю.
Слова Тобиаса заставили меня притихнуть и задуматься. И попытаться уложить в голове то, что он говорит, осознать, что Томас и правда никуда не делся, и пусть я знаю, что это лишь личина, но мне ведь на самом деле никогда не было важно, как он выглядит. И сняв маску, парень остался все тем же.
– Вот и хорошо, не надо больше плакать, – обрадовался он тому, что мои рыдания прекратились. Бедняга, как же ему со мной сложно. Но я не виновата, на меня сегодня столько всего свалилось… – Теперь можешь меня стукнуть. Только аккуратнее, а то руку ушибешь, как Рэнди о Гейба.
Я вспомнила, как Рэнди хлопала по спине закашлявшегося мужа, а потом трясла отбитой ладонью, и невольно улыбнулась. Бить Тобиаса совершенно не хотелось. Да, обида на его обман во мне еще не улеглась, все же я считала его лучшим другом, а он от меня скрывал свое истинное лицо.
А я скрывала от него свою темную магию. И о родителях врала, и о возрасте, и даже об имени! И чем я лучше? Да ничем! У каждого свои тайны и свои поводы их скрывать. И когда я это осознала, остатки моей обиды улетучились окончательно.
– Тобиас, а… – я хотела спросить, кто еще знал, что он не Томас, но тут откуда-то со стороны стола раздался недовольный мужской бас:
– Томас, имей совесть! Мы здесь сидим и ждем уже почти час, бросив все остальные дела, а ты все не появляешься. В конце концов, ты обязан подчиниться прямому приказу императора.
– Мел, я гражданин Соединенных Штатов и подчиняться приказам вашего величества не обязан, а если и делаю это, то исключительно по своей доброй воле, – недовольным голосом высказался Тобиас, в то время как я замерла в ужасе, поняв, чей голос слышу. – Моей девочке сейчас непросто, ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя, не дергай, а!
– И откуда вы все взялись на мою голову, авторитетов не признающие и императорскую власть игнорирующие? – буквально простонал император, но мне почему-то послышалось в его голосе веселье. – Томас, будь так добр, поспеши.
– А то останешься без моих котлет на месяц! – послышался веселый женский голос. Очень знакомый голос.
– О, это аргумент! – Тобиас изобразил сильный испуг. – Рэнди, мы уже бежим!
Послышался дружный мужской смех, которому вторила Ноппи, потом разом стих – видимо, переговорный артефакт отключился. Ноппи продолжала хихикать.
– Страшная угроза! – пояснила она Лапке и Клещу. – Томас с детства обожает котлетки Рэнди, при том, что и сам отлично умеет их готовить. Но стоит ей пригрозить отлучением…
– А, я поняла – это у них игра такая! – теперь захихикала и Лапка.
А Тобиас взял меня на руки и отнес в уборную, чтобы я умылась. Рыдания красоты мне не прибавили, но это было последнее, о чем я сейчас переживала.
На аудиенцию к самому императору мы отправились впятером – Клещ и Лапка решительно отказались оставлять меня, а Ноппи конечно же не могла расстаться с хозяином. И вот когда Тобиас со мной на руках широким шагом – но вовсе не бегом, как обещал, – двигался по роскошно украшенным коридорам дворца, я вспомнила еще одну странность. Собственно, вопросов у меня было много, но я понимала, что сейчас не время для долгого разговора, и все же не задать конкретно этот не смогла.