Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу

Глава 18. Личина

День двенадцатый. Воскресенье

Я не очень поняла, о чем говорит мастер Дэн, но инстинктивно прижалась крепче к Тобиасу. Вновь нахлынуло то странное чувство, что только рядом с ним я в безопасности, только он способен защитить меня от всего мира. И тут же мысленно дала себе подзатыльник – обладателя темного дара не спасет никто и ничто.

Я прижалась щекой к плечу мужчины – и потому, что от ужасной слабости голова кружилась, и чтобы никто не увидел, что у меня слезы на глазах. Ноппи, которую я невольно крепче прижала к себе, подняла голову, огляделась, потерлась щекой о грудь Тобиаса и снова закрыла глаза. Кажется, рядом с ним она тоже испытывала это странное чувство защищенности.

– А почему глазки на мокром месте? – удивился мастер Дэн, склоняясь надо мной, чтобы заглянуть в лицо. Тобиас раздраженно рыкнул, словно все еще оставался пумой, и сделал шаг назад. – Да не трону я твою девочку, не трону. Просто понять пытаюсь. Риони, вас спасли, все позади, нужно радоваться, а не плакать.

– Какой смысл радоваться спасению, если ее все равно скоро казнят? – Лапка высунулась у меня из-за пазухи.

– В смысле – казнят? – мастер Дэн растерянно застыл, и Тобиас, обогнув его, вышел в невысокий коридор, и мы погрузились в темноту.

– Мой фонарик, – пробормотала я, жалея об оставшемся в пещерке подарке Томаса.

– Никаких казней! – услышала шепот на ухо, а потом – легчайший поцелуй туда же. – Выдумала тоже!

Ах, если бы. Тобиас из другого мира, может, он даже не знает, что здесь случилось еще до моего рождения? И потому не понимает всей серьезности ситуации.

В этот момент вспыхнул свет, показавшийся мне очень ярким. Я прижмурилась, а потом, осторожно открыв глаза, увидела, что мы находимся в просторном тоннеле, причем только что прокопанном – ничего общего с тем, по которому мы шли во время экскурсии. А недалеко от нас стояла красивая, но чумазая молодая женщина с ярко-оранжевыми волосами до талии и с висящим над ладонью, излучающим свет небольшим шаром, размером с яблоко.

– Об освещении-то мы и не позаботились, сами-то отлично в темноте видим, – широко улыбнулась она нам. – Забыли, что у людей иначе зрение устроено.

– Спасибо, – выдохнула я, и не только за свет. Просто поняла, что это и есть та самая драконица, которая нас выкопала. Причем она была в голубой форме студентки нашей академии, хотя прежде я ее там не видела. Ах, да! Она же тоже под личиной была, как все бессмертные. – Спасибо вам большое, что нас спасли.

– Как я поняла, если бы не твой воздуховод – я бы просто не успела, так что, героиня здесь ты. – Красавица подошла ближе и окинула нас внимательным взглядом. – Отлично смотритесь вместе. Впрочем, чему удивляться?

– Ты что, тоже догадалась? – удивился Тобиас.

– Да все уже давно догадались, еще с того момента, как она встала перед медведицей в полуобороте. Один ты разгадку под своим носом не увидел.

– Вы о чем? – растерялась я. При чем здесь вообще тот случай?

– Так, не понял, про какую такую казнь я только что услышал? – нас догнал мастер Дэн. – Или у меня со слухом что-то, или галлюцинации, или же ты, Лапочка, мне только что сказала, что эту девочку кто-то и почему-то собирается казнить?

– Все ты правильно услышал, – кивнул ему Тобиас, шагая по тоннелю, путь ему освещала идущая с другой стороны драконица. – Риони почему-то считает, что ее казнят за наличие темной магии.

– Что за глупость?! – Мастер Дэн аж воздухом поперхнулся. – Риони, да с чего ты взяла-то?

– Мама написала в прощальном письме. Темная магия под запретом. Мракобесов за нее казнили. И меня тоже казнят, – и, не удержавшись, я все же разревелась, уткнувшись в плечо Тобиаса. – Меня и тогда казнили бы, если бы догнали.

– Когда «тогда»?

– В детстве, – всхлипнула я. – За нами с собаками гнались, но мама их увела от меня. Если бы схватили – казнили бы!

– Так, я уже ничего не понимаю, – мастер Дэн в растерянности запустил руку в волосы, – но думаю, сейчас не совсем то время и место, чтобы разбираться во всех этих странностях.

– Абсолютно верно, – голос Тобиаса прозвучал жестко. – Риони измучена. Ей нужно поесть и отдохнуть в тишине и покое, набраться сил, а не вести тяжелые для нее разговоры.

– Он прав, – подала голос драконица. – Я и сама в шоке от услышанного, но расспросить девочку всегда успеем, она вон бледненькая какая. Просверлить гору – это не каждому выпускнику под силу, а тут первый курс.

– Да-да, конечно, – закивал мастер Дэн. – Ты отдыхай, девочка, и забудь про какую-то там казнь. Уж не знаю, кто тебя в такое заблуждение ввел, но за одно только наличие магии никто никого казнить не будет. В голове не укладывается! – Он покачал этой самой встрепанной головой и зашагал куда-то вперед, быстро исчезнув из вида.

А я попыталась осознать, что бессмертные узнали о том, что я – мракобеска, а казнить меня не собираются. И не могла в это поверить. Может, меня просто успокаивают? Чтобы сбежать не пыталась. Или мастер Дэн сам всего не знал, он все же тоже из иного мира. Но драконица-то точно из нашего!

Я была в полной растерянности.

Но Тобиас так уверенно говорил о том, что меня не казнят. Его голос… Он верил тому, что говорит, а я верила ему. Но что, если перевертыш тоже заблуждается?

Я боялась поверить, потому что, если и Тобиас, и мастер Дэн ошибаются – поверить в спасение, а потом узнать, что напрасно, будет в десять раз больнее. Поэтому решила просто ждать. И давить эту крохотную, зародившуюся в сердце надежду.

– Держи свой браслет, – сказала драконица, когда впереди показался сияющий солнечным светом выход из пещеры, и она погасила свой огненный шар, больше не нужный. – И личину мы твою нашли, рядом валялась. Сейчас наденешь?

Я встрепенулась, вынырнув из своих терзаний, даже слабость на миг отступила – настолько мне стало любопытно увидеть личину Тобиаса. Но тут же пришло разочарование, поскольку он мотнул головой:

– Нет, – пройдя еще пару шагов, уточнил: – Не сейчас. Чуть позже.

Это значит, что он мне свою личину все же покажет? Или, наоборот, хочет надеть ее, когда я не буду видеть?

– Как знаешь, – пожала плечами драконица, засовывая Тобиасу что-то в карман. – А я свою, пожалуй, надену. Наверху все свои, да и здесь теперь – тоже.

И с этими словами она достала из кармана и надела на шею какую-то загогулину на цепочке. Я моргнула – и ахнула:

– Урлиель?