Страница 75 из 112
– Протяни руку в том направлении, я буду командовать, – велела Ноппи. Я выпустила из объятий притихших детей, которые уже не плакали, внимательно слушая наш разговор. Придерживая кошку, на коленях подползла к указанной стене и подняла руку.
После нескольких указаний «левее-правее» и «выше-ниже» я нашла нужную точку и угол, под которым нужно проделать крохотный тоннель для воздуха. После чего сосредоточилась и выпустила из ладони тьму тонким жгутом, заставляя ее прогрызать в стене дыру. Какое счастье, что это известняк, а не гранит, с таким количеством гранита я бы точно не справилась, а с мягкой породой есть шанс.
– Что это? – зачарованно шепнул один из детей.
– Это вторая магия Риони, – пояснила Лапка. Я молчала, стараясь не отвлекаться, полностью сосредоточившись на том, что делаю. Пока было несложно, но я просверлила лишь несколько метров, впереди еще двадцать пять, а если Ноппи ошиблась, то и больше.
– Целых две магии?! – восхитился второй ребенок. – Это так здорово!
– Не в этом случае, – голос Лапки звучал глухо. – За темную магию людей казнят.
Тобиас дернулся и что-то рыкнул, потом снова замер, не дыша. А ребенок воскликнул вновь:
– Разве можно казнить за магию?
– За эту – да, – глухо уронила Лапка. – Поэтому Риони ее и скрывала. Не по своей воле она этот проклятый дар получила, да только кто ж на это посмотрит? Казнят – и все.
– А если никто не узнает? – это первый ребенок. – Мы никому не скажем!
– Считаете, никто не задумается, откуда эта дыра взялась? – подала голос Ноппи. – Если у Риони получится – об этом все узнают. Если нет…
– Получится, – сквозь зубы процедила я, чувствуя, как меня покидают силы, зато и дыра становилась все глубже. – Должно получиться.
Все притихли, а я все вгрызалась своей магией в толщу горы. Почувствовала, что колени трясутся, привалилась к перевертышу, вцепившись в его лапу свободной рукой. Для этого пришлось отпустить Ноппи, и она тихо сползла по мне на пол, а потом шмыгнула куда-то под живот перевертыша, найдя там уютное убежище.
– Придержи ее, – раздался голос кошки из нового укрытия. – Жизненные показатели падают, Риони скоро свалится.
Огромная лапа и правда придержала меня, помогая удерживаться, стоя на коленях.
– Может, тебе лучше обратиться? – предложила Лапка. – Удобнее будет.
Тобиас мотнул головой, а Ноппи пояснила:
– Опасность еще не миновала. Если будет новый обвал, так будет проще и быстрее вас прикрыть.
И снова тишина, все, замерев, наблюдали за мной и ждали, получится или нет. Время шло, дышать становилось все тяжелее, я обливалась холодным потом и почти висела в лапах Тобиаса, но упорно сверлила толщу горы. Еще немного, еще, еще… И вдруг в нашу камеру буквально ворвался свежий воздух.
Я несколько раз глубоко вдохнула его, а потом обмякла и буквально стекла по Тобиасу на пол. Не было сил даже сидеть. Но я это сделала! Мы все можем дышать. И дети будут жить. И Ноппи с Лапкой. А я… Мне ведь все равно уже не спастись, но так хотя бы смогу попрощаться с Томасом и Клещом. С Моней, наверное, уже нет…
– Ты молодец, Риони, – раздалось из-под живота перевертыша. – Теперь выживем. Осталось только ждать, нас обязательно найдут. Жаль, нельзя подать какой-нибудь знак, где нас искать.
– Знак? – Я посмотрела на дыру, в которую можно было бы засунуть большой палец. – Лапка, как ты думаешь?..
– Пролезу! – вскарабкавшись по перевертышу повыше, ласка изучила дыру. – Тобиас, подсади.
И уже с его поднятой лапы забралась в дыру и быстро исчезла в ней.
– Крикни, когда выберешься, – напутствовала ее Ноппи.
И мы снова сидели, замерев, слушая сначала тихое шуршание, потом тишину. А потом Тобиас негромко рыкнул и кивнул огромной головой, и я поняла, что Лапка наверху. Пусть нам ничего не слышно, но у перевертышей невероятный слух.
– Вот теперь и правда остается только ждать, – повторила кошка. – Может, устроимся поудобнее и поговорим? И дыши, Тобиас, кислород можно уже не экономить.
Тобиас глубоко вдохнул и выдохнул, а потом, несмотря на огромные размеры, очень ловко, одним плавным движением буквально перетек на пол, почти свернувшись клубком так, что я оказалась полулежащей словно в огромном кресле. Стало мягко и уютно. И почти не страшно. Как когда-то в кабинете ректора, когда Тобиас усадил меня на колени. Ноппи устроилась у меня на животе, свернувшись клубочком.
– Ты такая странная, – подползая к нам и приваливаясь к боку перевертыша, сказал один из детей, тот, что казался чуть старше. – Говоришь непонятные слова и рот не раскрываешь.
– И сказала, что не владеешь этим телом. Это как? – подхватил другой.
– Может, познакомимся сначала, – все так же, не раскрывая рта и глаз, предложила Ноппи.
– Я Гейрон, – ответил первый ребенок. – А это Гейла, моя сестра. Мы двойняшки. Нам семь лет.
Сестра? Всего семь? Мне казалось – лет девять-десять, а оказалось… Я удивленно посмотрела на действительно очень похожих ребятишек, едва ли не впервые внимательно их рассмотрев. Оба были в брюках и с короткой стрижкой, хотя у Гейлы волосы были чуть длиннее – до плеч. Дети были полукровками – наполовину орками, что объясняло мою ошибку с возрастом, наполовину оборотнями, причем раса была несколько смазана, то ли из волчьих, то ли из шакальих, возможно, их родитель-оборотень тоже был смеском. Но не из лисьих точно.
Теперь и то, что они легко бежали в темноте в нужном направлении, стало понятным.
– Я иногда надеваю вещи Гейрона, – пояснила девочка. – Юбки такие неудобные. В приюте не сильно ругаются, велят только в школу в юбке ходить, а остальное время – как хочу, так и хожу.
– В брюках и правда удобно, – кивнула я, вспомнив детство, когда приходилось воровать одежду, какую получится. Тогда я тоже поняла, что бегать по лесу и лазить по деревьям в платье совсем неудобно. – Меня зовут Риони, это Тобиас, а это Ноппи, но вы и так это уже знаете.
– Знаем, – кивнул Гейрон. – Мы привыкли внимательно слушать и запоминать. В жизни это всегда пригодится.
– Нам только на себя рассчитывать придется, больше не на кого, – поддержала брата Гейла. – Родных у нас нет, да и не будет уже.
– Почему? – не удержалась я. Ладно, родня умерла или еще что, но кто ж им мешает в будущем свои семьи создать? Или в семь лет об этом еще не думается?
– А не нужны мы никому. Полукровки же, да еще и неудачные. Нас, как в приют сдали, пытались сначала предлагать тем, кто за детьми приходил, а потом рукой махнули.