Страница 51 из 112
– А почему он сразу на нормальном языке не сказал? – удивился Клещ.
– Это тоже на нормальном.
– Не ссорьтесь, – попросила Лапка. – Пусть говорят, что хотят, а мы новым словам поучимся. Риони, твоя очередь подходит.
Я снова посадила Ноппи на Моню – побоялась на землю, мало ли, вдруг заболеет, тем более они оба не возражали, – и пошла кидать мячик, попала два раза из трех, получила похвалу от преподавательницы, почувствовала себя трехлеткой, слепившей пирожок из грязи, за что меня погладили по головке. Отойдя в сторонку, уступая мяч следующей девушке, я стала наблюдать за парнями – вот их-то гоняли по-настоящему.
Сначала их выстроили в длинный ряд по росту, потом преподаватель прошелся вдоль него, что-то говоря, и часть студентов выходила из строя, делясь на несколько групп, остальные оставались на месте. Поговорив с группами и отправив их бегать вокруг огромного стадиона, оборотень занялся оставшимися, среди которых были и оба моих друга, и перевертыш Гейб.
Всех, кроме Гейба, он заставил бегать перед ним туда-сюда, потом подтягиваться на перекладине, потом лечь лицом вниз, опираясь на руки, которые парни сгибали-разгибали, при этом мастер Хэдлей смотрел на что-то в своей ладони – кажется, на какой-то артефакт, – потом еще что-то, я не видела, как раз мячик кидала, и в итоге рассортировал всех оставшихся на три группы, большую и две совсем маленькие, и тоже отправил бегать вокруг стадиона.
Когда мимо нас пробегали первые группы, я поняла, что их рассортировали по расам, в трех последних группах были только человеки и их полукровки с остальными расами, а также Аласур, которому в первых группах места не нашлось. И поделили их уже просто по силе – в первую из маленьких групп попал Томас и еще несколько крупных и мощных парней, кентавр был во второй, самой многочисленной, а последними мимо нас пробежали пареньки, которым, наверное, и я фору дам.
А Гейб остался рядом с преподавателем. Они о чем-то спорили, мастер Хэдлей указывал ему на ряды скамеек, расположенные у них за спиной, наверное, для зрителей, а перевертыш качал головой, возражая, и махал рукой в сторону странных сооружений, до которых уже добралась первая, самая сильная группа парней, в основном орков и самых мощных оборотней. И начали по этим сооружениям бегать, лазить, перепрыгивать, уклоняться от раскачивающихся мешков, ползать и… снова подошла моя очередь кидать мяч.
Когда я закончила бросать мяч – на этот раз попала только один раз и заработала снисходительное «неплохо» от госпожи Селбины, – Гейба рядом с мастером Хэдлеем уже не было, зато рядом с моей нечистью топтался крупный ворон. Кажется, прежде он сидел на одной из скамеек для зрителей.
– Я тут с вами побуду, можно? – уточнила птица, когда я подошла. Кивнула, мне же не жалко. – Меня зовут Гром, и я фамильяр Тимрена, – он кивнул в сторону второй группы, как раз подбегавшей к сооружениям для лазания и ползания. Кто из толпы оборотней, дроу и полукровок был его хозяином, оказалось непонятно. – Я из лесных. Тимрен меня много лет назад подобрал еще птенцом-слетком с пораненным крылом.
– Привет, Гром, меня Лапкой зовут, это Риони, это Моня, это Ноппи, а вон там за мячами бегает Клещ. Кроме Ноппи, мы все тоже лесные.
– А я думал, на первом курсе мы единственная нечисть, пока ведьмочкам их фамильяров не привезут, – Моня помахал новому знакомому лапой, продолжая лежать на боку, потому что на нем с удобствами разлеглась Ноппи.
– Нет, еще двое точно есть. Вон у того эльфа есть белка Шныр, но он сразу в лес убежал, со мной было скучно сидеть, а еще на нашем этаже кот живет, не знаю, чей, и имя тоже, но он из питомника, лентяй и задавака, разговаривать со мной не желает, да не очень-то и хотелось. Этот в общаге остался, на уроки не ходил, дрыхнет, наверное.
– Мы всегда поболтать рады, – это снова Лапка. – А ты не слышал, о чем наш преподаватель с тем перевертышем спорил?
– Слышал, – усмехнулся Гром. – Мастер Хэдлей не знал, что с ним делать, и велел просто на скамеечке посидеть. А тот заявил, что будет страховать студентов, чтобы не падали на полосе препятствий. А мастер Хэдлей говорил, что студенты должны падать, иначе ничему не научатся, а перевертыш ему про какую-то технику безопасности, и что дети могут травмы получить, а мастер Хэдлей – вон, мол, целитель сидит, подлечит… В общем, перевертыш переспорил и пошел страховать. Не очень понимаю, что это значит, я только про страхование от пожара слышал.
– Ловить он их будет, – объяснила Ноппи. – Да сам посмотри.
И мы дружно повернулись к тому, что называлось «полоса препятствий». Перевертыш Гейб обнаружился стоящим чуть в стороне и внимательно наблюдающим за студентами, двигающимися по ней. Он вроде бы даже с места не сходил, но если внимательно поглядеть на парней, то можно было заметить, что некоторые из них, оступившиеся или сбитые качающимися мешками, на землю не падали, а как-то слишком аккуратно – и быстро! – приземлялись неподалеку на обе ноги. И начинали растерянно оглядываться, прежде чем вновь вернуться к началу сложного пути.
Тут мастер Хэдлей, видимо, тоже за всем этим наблюдающий, кинулся бегом в сторону перевертыша и снова начал с ним о чем-то спорить. Тот сначала головой мотал, а потом кивнул, соглашаясь. Мы дождались возвращения Грома, который рванул к Гейбу одновременно с преподавателем и, сидя на перекладине, к которой был привязан канат, подслушивал их разговор.
– В общем, мастер Хэдлей снова ругался. Говорил, мол, одно дело – ловить, это ладно, но подсаживать – это уже перебор. А перевертыш сначала сказал, что это не он, потом куда-то на студентов глянул, глазами так сердито сверкнул, а потом согласился, что это он. И пообещал больше так не делать. И снова в ту сторону посмотрел, словно прибить кого-то хочет. Я ничего толком не понял.
– Наверное, недоволен, что преподаватель заметил, как он помогает студентам жульничать? – высказалась Лапка.
– Скорее всего, – кивнул Гром. – О, мой хозяин в лес побежал, я за ним полечу, еще поболтаем как-нибудь!
И ворон улетел вслед за парнями из второй группы, которые, пройдя полосу препятствий, побежали по тропинке в сторону расположенного неподалеку леса. Причем это был настоящий лес, похожий на тот, в котором я жила, – отбежав на пару метров вглубь, студенты сразу же скрывались из виду, а вот в том, что рос за моим общежитием, скрыться было бы сложно.