Страница 52 из 112
В этот момент бросание мячей закончилось, нам раздали ракетки, поставили в пары и велели перебрасываться воланчиками. Это было уже интересно и требовало сосредоточенности, поэтому больше наблюдать за тем, что происходит у парней, я уже не могла. Когда пришло время уступить место следующей группе девушек, студентов на стадионе не осталось, видимо, все убежали в лес.
Когда две другие группы девушек закончили играть, нас отпустили с занятия, а парни так и не появились, я подхватила Ноппи на руки и отправилась в раздевалку. В целом урок прошел скучно, большей частью я стояла в ожидании своей очереди что-нибудь сделать, темы для разговоров с нечистью быстро закончились, а с другими студентками поболтать я не стремилась. Все та же привычка держаться особняком и здесь себя проявила, да и они не особо рвались со мной сблизиться, хотя с любопытством поглядывали на моих зверюшек.
Удовольствие от урока получил только Клещ, бегающий за улетевшими мячами и воланами, приносивший или прикатывающий их обратно и в целом считавший все это игрой окружающих лично с ним. А теперь, набегавшись, он висел у меня на плече, изображая тряпочку. И кто ему не давал немного передохнуть, а не бегать несколько часов подряд?
Кстати, на этот раз из раздевалки его не выгнали, он так и проехал туда на моем плече, демонстративно прикрыв глаза лапами и громко всех оповещая, что он ничего не видит, и вообще – умаялся приносить всем мячи и теперь спит на ходу. То есть на весу. Дисциплинированно посидел на лавочке, рядом с Лапкой и Ноппи, пока я переодевалась, и снова забрался мне на плечо.
Кажется, Моня все же научил его плохому!
Сам же барсук предусмотрительно остался поджидать нас в коридоре, и теперь бодро топал рядом, даже не вспоминая про «больную лапку». Впрочем, он провалялся на травке все те часы, что хорек бегал без перерыва.
В столовой было много народа, но наш столик все еще чудом оставался свободным. Рассадив свою живность по стульям «караулить места», я в несколько ходок перетаскала туда сытный обед для нас всех. И когда в столовую приползли вымотанные полосой препятствий и бегом по лесу первокурсники, порадовала Томаса и Аласура тем, что в очереди им стоять не нужно, еда их уже ждет.
– Ох, и умаялся же я! – пожаловался кентавр мне, жадно накидываясь на суп. – Не привык я на двух ногах бегать, мы двуногую форму обычно только в домах принимаем, а все остальное в четвероногой делаем. Когда в полуобороте, а когда и в полном, если долгий путь предстоит. Я и не знал, что настолько слаб в таком виде, – и он обвел себя рукой.
– Это с непривычки, – утешил его Томас, не менее быстро работая ложкой. – Потом будет легче. Да и нагрузка у тебя поменьше, радуйся, что в мою группу не определили.
– Ох, как-то не верится, что когда-нибудь смогу проходить свою полосу препятствий так же легко, как ты свою, хотя твою я не прошел бы вообще. И знаете, что-то странное со мной случилось. Пару раз падал с бревна, думал – ну, все, сейчас точно синяков наставлю, а меня словно ветер подхватывал и на ноги ставил. А когда на стену пытался залезть, а все не получалось, вот клянусь, меня снизу кто-то подпихнул под… – запнулся, кинул смущенный взгляд в мою сторону, – подпихнул, в общем. А сзади – никого. И сам бы я точно не залез.
– А это перевертыш делал, который Гейб, – раскрыл ему тайну Моня, подтягивая к себе тарелку Ноппи с традиционным беконом, раз уж, подцепив всего один ломтик любимого лакомства, она прочно обосновалась в его миске. – Он сказал мастеру Хэдлею, что будет страшить студентов, чтобы они не падали.
– Страховать, – поправила его Ноппи, не поднимая мордочку из миски.
– Я так и сказал. В общем, это он их ловил, и тебя тоже. А потом и подпихивать стал, кто на стену залезть не мог, а мастер Хэдлей на него за это наругался. Перевертыш сначала отпирался, что это не он, да кто ж еще-то? Нам Гром рассказал, это ворон одного из студентов, он подслушивал.
– А зачем ему это надо было? – Аласур так растерялся от откровений Мони, что даже про вилку с куском мяса, зависшую на полпути ко рту, забыл. – Зачем ему нам помогать?
– От скуки, наверное, – предположила я. – Они знаешь, как быстро двигаться могут? Глазом не уследишь, вообще не заметишь. И что ему на физической подготовке делать, он все упражнения сделает быстрее, чем мы с преподавателями поздороваемся.
– Это да, не повезло ему, – усмехнулся Томас. – Перевертыш Гейб, он как мы, только наоборот.
– Это как? – спросили мы хором. Кроме Ноппи, ну, она, наверное, и так знала.
– Мы – интуиты, нам магии обучаться не надо, она и так у нас сама по себе развивается. Зато все остальные предметы мы должны учить, как все. А вот Гейб – не интуит, иначе занимался бы с нами. Ему его портальную магию приходится зубрить, как и всем остальным. Зато на всех остальных предметах ему просто нечего делать. А ходить все равно приходится.
– Кажется, я поняла, чем он был так недоволен перед историей иного мира! – воскликнула я.
– Еще бы! Представь, что тебя заставили ходить в школу с малышами, которые только буквы учат и на пальцах считают. И высиживать все уроки. И даже спать на них не разрешают!
– Тут взвоешь, – проникся Аласур.
– Интересно, у того перевертыша, что Риони у реки встретила, те же проблемы? – высказался Моня. – Может, он потому такой грустный в тот раз был?
– У него там что-то не сходилось и не получалось, – возразила Лапка. – Но что-то мне вдруг стало так жалко всех бессмертных, которым приходится здесь учиться.
«Мне тоже»,
– пришла неожиданная мысль, но озвучивать ее не стала. И вообще, хватит думать об этих бессмертных. Лучше подумать об учебе, все же сегодня – первый день занятий. Поэтому сменила тему:
– Какой у нас следующий урок?
– География, – ответил Томас, отодвигая опустевший стакан из-под компота и оглядывая стол с чисто вылизанными Моней тарелками. – И начнется она уже совсем скоро, нужно поспешить.
И мы поспешили на географию.