Страница 5 из 112
Я была студенткой не самой престижной магической академии, моя магия была совсем слабой, происхождение – самым простым, и когда на меня обратил внимание сам декан, я решила, что попала в одну из сказок, которыми зачитывалась в детстве. Я полюбила его и верила каждому его слову, делала все, что он мне говорил. Этот человек стал твоим отцом, хотя так об этом и не узнал.
Когда твой будущий отец сказал мне, что есть возможность получить еще одну магию, я согласилась, не раздумывая и с радостью. Он велел мне привести с собой еще пять девушек, не открывая им правды, просто придумав предлог – я это сделала, даже не спросив зачем. Я верила своему любимому, и лишь гораздо позже узнала – девушек принесли в жертву, это была плата за дарованную мне темную магию.
Спустя неделю после того ритуала, в нашей тайной организации был объявлен общий сбор – все, имеющие как темную магию, так и любую другую, с помощью которой можно сражаться, должны были участвовать в нападении на дракона. Нам ничего не объясняли, лишь сказали, что это – последний шаг к обретению нами бессмертия. Позже я стала понимать, что все это было очень странно, но тогда я ни над чем не задумывалась, ни в чем не сомневалась, разум мой был словно в дурмане. Но в утро сбора я почувствовала себя очень плохо и просто не смогла встать с постели, а значит, не попала на место сбора. И это спасло мне жизнь – все, кто собрался, чтобы напасть на дракона, были уничтожены. Любой, в ком была темная магия, был объявлен бессмертными преступником и казнен.
Я тоже преступница – пусть своими руками я не убивала, но тех девушек именно я привела на смерть. И когда дурман развеялся – не знаю, опаивал ли меня чем-то твой отец или использовал ментальную магию, – я осознала все это, и мне казалось, что жить я больше недостойна. Но целительница, к которой я обратилась с тем самым плохим самочувствием, сказала, что у меня будет ребенок.
Это была ты, моя дорогая девочка. Это ты спасла мне жизнь, не позволив оказаться на месте той бойни. И я решила, что буду жить ради своего ребенка. Но ты уже была во мне во время ритуала, потому тоже получила темную магию – прости меня за это, доченька. Я не хотела тебе такой судьбы, но так вышло, и теперь тебе с этим жить.
Запомни, пока в тебе не проснется обычная магия – а она обязательно проснется, твой отец был очень сильным магом, – тебе нужно держаться подальше от других магов. Обычная магия закроет собой темную, отвлечет на себя внимание – именно поэтому мракобесов невозможно узнать, если они сами себя не выдадут. Но до тех пор ты в опасности, моя хорошая. Я не знаю, сколько тебе сейчас лет, но очень надеюсь, что достаточно, чтобы суметь выжить. Я не хотела оставлять тебя так рано, но раз меня нет рядом, значит, судьба решила именно так.
Пока не проснется новая магия – держись как можно дальше от городов и крупных деревень. А самое главное – скрывай свою темную магию, никогда не пользуйся ею, не допускай ошибок. И держись как можно дальше от бессмертных. Именно они уничтожили всех, в ком живет темная магия, они не пощадят никого, даже тебя.
Живи, моя любимая Рионелла, пожалуйста, живи. Я очень тебя люблю.
Твоя мама».
Я дочитала письмо и долго сидела молча, роняя на него слезы. Мама сказала – не допускай ошибок, но именно из-за моей ошибки она умерла. И что мне делать дальше? Мама просила меня жить – а как? Я не знаю, что мне теперь делать.
– В сиротский приют ей нельзя, – сказал кто-то из зверей, я не видела, кто именно. – Приюты только в городах есть, а там маги.
– Может, в дети кто возьмет? – другой голос, жалостливый.
– Ага, придет она к первой же калитке, постучится, скажет:
«Возьмите меня в дети»,
и ее тут же и возьмут, да? – ехидно ответил кто-то. – Как раз в приют-то и отправят.
– Была б постарше, хоть в няньки бы кто взял, а тут самой нянька нужна, кроха ж совсем, – вздохнула Перо, ее голос я ни с чем не спутаю.
– Я не кроха, – возразила, не удержавшись, рукавом вытирая мокрые щеки. – Мне семь лет уже!
– Все равно, в работницы не годишься, – сказал один из волков, это я уже видела, голову-то подняла.
– Нельзя ей к людям, – покачал головой медведь. – Мне ее мать доверила, мне и растить.
– Дядюшка Клык, да как же ты ее растить-то будешь? – возразил другой волк, точнее – волчица. – И где? В берлоге своей? Это ж человек, ей одежда нужна – своей-то шкуры нет, – еда человеческая, да и не в норе же ей жить.
– У меня идея! – воскликнула лиса, потом махнула куда-то лапой. – В той стороне дом есть в лесу. Там охотник жил прежде, а как в нашем лесу охоту-то запретили, ушел куда-то. Домик небольшой, старый, но еще крепкий, все получше, чем берлога.
– И далеко до него? – поинтересовался дядюшка Клык.
– Ну… если прямо сейчас выйти – к утру доберемся. Там место хорошее, укромное, но и до города не так далеко, за полдня туда-обратно сбегать можно. Там для девочки одеждой разжиться можно, да и едой какой. Только лапы ловкие нужны, сам я не справлюсь.
– У меня лапы ловкие. – Небольшой зверек с черной шерсткой вокруг глаз и полосатым хвостом, ростом с кошку, протянул свои передние лапки, и правда похожие на ручки.
– Мы тоже с вами пойдем! – воскликнули едва ли не хором длинные зверьки на коротких лапках.
– И я тоже иду, – решил кругленький зверек с полосой. – Должна же рядом с девочкой быть женщина. Ну, что, ребятишки, идем в поход?
– Идем, идем! – радостно запрыгали три его, то есть ее маленькие копии.
– Тогда уж и мы с вами, – переглянувшись, решили волки. – Осмотримся, вдруг рядом кто из диких крутится. Конечно, к тебе, дядюшка Клык, вряд ли кто приблизится, но лучше все же проверить.
– Вот видишь! – ко мне на колено запрыгнула белочка. – Вот как все хорошо решилось. Видишь, сколько у тебя теперь друзей будет. Ты не одна больше, не надо плакать. Мы о тебе позаботимся.
– Правда? – Я даже поверить не могла, что все эти говорящие звери, которых называют «нечисть», решили меня не бросать. Значит, я не останусь одна?
– Правда, – ответил дядюшка Клык. – Ну-ка, забирайся ко мне на спину. А ты, Шустрик, показывай дорогу к тому дому.
Когда я уселась верхом на спину медведю, следом за мной туда же забрался один из кругленьких детишек с полоской и примостился у меня на коленях.
– Я с тобой первый поеду, – сообщил он мне. – Меня Орешек зовут. А тебя Рионелла, да?
– Это мое длинное имя, – покачала я головой. – Меня так никто не называет. Мама звала Риони, а тетка Нута и ее сыновья – Ринкой.