Страница 40 из 112
Барсук бы с радостью с ним поменялся, но ему никто не предложил. Впрочем, уж его-то затоптать было бы сложно, больше шансов остаться с прокушенной или располосованной ногой.
Когда мы с Моней выходили из-за угла общежития водников на огромное пустое пространство перед зданием академии, меня удивила тишина – народа там было порядочно, но все молчали и куда-то смотрели. Интересно, что они там увидели.
И тут совсем рядом раздался смутно знакомый женский голос, громкий, злой, буквально выкрикивающий:
– Да пойми ты, урод придурочный, я не желаю с тобой одним воздухом дышать, не то что на свидание ходить! Да чтобы я, чистокровная медведица, позволила какому-то орочьему ублюдку к себе прикоснуться?! Отстань от меня, выродок!
Я даже вздрогнула от ненависти, звучавшей в каждом слове, отлично слышимом в тишине двора. А когда увидела, к кому были обращены эти истекающие ядом слова, едва не вскрикнула, а потом почувствовала ослепляющую ярость. Да как она смеет?!
А в это время Велона, поливающая грязью понуро стоящего Томаса, окончательно сорвалась с катушек.
– А если ты слишком туп, чтобы понимать слова, может, это поймешь?
И, войдя в полуоборот, замахнулась на него лапой с огромными когтями.
Я не знала, что мной двигало. Просто не понимала. Но, метнувшись вперед, влетела между этой парой, загородив собой Томаса – насколько это возможно, учитывая, что я макушкой ему даже до плеча не доставала.
– Не смей! – буквально прорычала я на полуобращенную медведицу, чувствуя, как моя ладонь наполняется тьмой.