Страница 35 из 112
– Весело у них, – высказался Клещ. – Спорят, прямо как мы.
– А иллюзию с меня так и не сделали, – вздохнул Моня.
– Сделают еще, – успокоил его Томас. – Что-то мне подсказывает, что эта встреча с Рэнди была далеко не последней.
– Неужели она уже бабушка? – вспомнив слова про дочек и внучку, удивилась я. Выглядела Рэнди моей ровесницей, точнее – такого же возраста, на который я выглядела. – Но она не перевертыш. И не дракон – у них волосы разноцветные. Да и тогда она сама бы прилетела.
– Она – истинная пара бессмертного. Такие пары тоже становятся бессмертными, кем бы ни были изначально. Просыпается регенерация…
– Что? – проговорили мы в четыре голоса.
– Способность к исцелению. Из-за этого они перестают стареть, не болеют, быстро излечиваются от ран. В общем, тоже живут вечно, как и их половинки.
– Надо же… Здорово, наверное, – задумчиво протянула я.
– А я, считай, узнала, что это такое, – улыбнулась Лапка, глядя на Томаса с обожанием. – Удивительное чувство.
Поймала себя на том, что смотрю на Томаса почти так же. И впервые закралась мысль – как жаль, что мне нельзя создавать семью. Если бы не это, то, возможно… Только возможно… Когда рядом с кем-то так надежно и безопасно…
Но нет. Нельзя! Томас – друг, хороший друг, великолепный друг.
И не более.
– Интересно, что это за драконица, после которой ректору ничего не страшно? Она его так сильно напугала? – задумчиво поинтересовался Клещ. Вопрос был риторический, но ответ мы получили. Кто бы сомневался?
– «Неуловимая драконица» – это книга, в которой у персонажей имена ректора и его жены. Только, в отличие от их настоящей истории, книжная драконица знать не желала перевертыша и заставила его за собой побегать, прежде чем согласилась с ним встречаться. Вообще-то, эти двое – истинная пара, и их буквально притягивает друг к другу, они с самого начала хотят быть вместе. Но в книге драконица очень долго задирала нос и знать не желала своего суженого.
– Как Велона тебя? – уточнил Моня.
Томас замер. Задумался. Серьезно задумался. Я тоже остановилась, не зная, идти дальше или ждать его. Решила подождать.
– Книга была такой популярной прошлой осенью. Ее, кажется, прочитали все, – Томас, наконец, отмер и заговорил, глядя куда-то вдаль. – Может, в этом все дело? Очень даже возможно… Риони, ты сама сходишь на склад? Мне нужно кое-что проверить.
– Конечно.
– Кстати, тебе в городе ничего не нужно? Я хочу зайти в ту мастерскую, – он помахал бумагой, выданной ректором, – и отнести хотя бы часть вещичек Ноппи.
– Нет, ничего, – пожала плечами. А что мне там могло понадобиться? Учитывая, что денег осталось – пара медек на самый крайний случай, а тут и кормят, и одевают, и крыша над головой есть, что еще можно пожелать?
Сунув мне записку для кастеляна, Томас кивнул и умчался в сторону общежития. А я направилась на склад.
Новый мундир мне выдали без проблем, он уже на прилавке лежал, меня дожидаясь, словно мастер Стэки не сомневался в том, что ректор подпишет разрешение. А может, и знал, просто решил его повеселить зрелищем наряженного Мони. Неважно. Я, прижимая мундир к груди как величайшую драгоценность, принесла добычу в свою комнату, где тут же надела, а потом перемерила все, вплоть до чулок и муфточки с перчатками. Повторения случившегося очень не хотелось.
Этой забавы мне хватило до обеда и еще на после него осталось. Поначалу я просто поскорее надевала вещи, чтобы они приняли мой размер и никакая случайность в виде неловких действий Мони или остальных зверюшек, их не испортила. Но потом я вновь взялась за примерку – уже просто для того, чтобы посмотреть, как эти чудесные вещи на мне сидят.
Хорошо, что наше крыло было почти пустым, иначе моя беготня в уборную и обратно – там было большое зеркало, – могла вызвать недоумение, а также добрые советы посетить целителя и не есть немытые фрукты прямо с деревьев. А так я чувствовала себя свободно и спокойно, красуясь перед зеркалом в новых вещах. Хотя в самом теплом из плащей, подбитом мехом и с меховой опушкой, едва не сварилась. Да, в таком точно не замерзнешь по дороге на занятия даже в самый трескучий мороз и вьюгу.
Обедала я одна, точнее, со своими зверюшками. Ни Томаса, ни Аласура, ни соседок по крылу не увидела, Рэнди с ее мужем – тоже, только те две эльфийки приветливо мне кивнули, с интересом провожая взглядами, но, возможно, дело было не во мне, а в моих зверюшках, точнее – в Моне в мундире. Поели мы быстро – без интересных разговоров, к которым я как-то успела привыкнуть за пару предыдущих трапез, задерживаться в столовой смысла не было.
Относя посуду к мойке, увидела на полу расколотый стакан – упал, наверное, а никто не заметил. Оглянувшись по сторонам, быстро починила посудинку и забрала с собой – все равно это уже был никому не нужный мусор, а мне пригодится. Поставлю в него цветы, будет в моей комнате еще уютнее.
Закончив раскладывать и развешивать одежду, перебрала письменные принадлежности, расставила учебники на полочку, отмыла спасенный стакан и решила сходить за цветами, благо условный лес был прямо под окном. Вылезать в него, конечно, не стала – высоковато, – но долго ли обойти? И вот я вновь шагала между знакомых деревьев, только сейчас было совсем светло, лес был полон шорохов и птичьего пения, и задерживаться до темноты, как вчера, я не собиралась.
Наберу букетик, и назад. Тем более что Моня, сегодня отправившийся с нами, ни за что не позволит мне пропустить ужин.
Через какое-то время я вышла к знакомой речушке и замерла. На вчерашнем бревне сидел вчерашний же знакомец. Тобиас. Перевертыш.
Я начала пятиться, надеясь, что он меня не заметил, и удастся тихонько уйти. Но это же перевертыши, они слышат на километры вокруг.
– Не уходи, Риони. – Тобиас даже не оглянулся, но точно знал, кто стоит на краю поляны за его спиной. – Посиди со мной, пожалуйста.
И таким грустным был его голос, такой печалью веяло ото всей его огромной сгорбленной фигуры, что уйти я просто не смогла.