Страница 33 из 112
– Спит. Кошки вообще много спят, моя не исключение. Пусть спит, из комнаты она без меня никуда не уйдет, еда, вода и горшок в ее распоряжении, поэтому будить я ее не стал.
Мистер Стэки долго и очень внимательно разглядывал Моню, потом вздохнул и покачал головой.
– Заменить мундир, конечно, можно, запас всегда имеется на крайний случай. Только этот самый крайний случай требует визирования ректора. А то мало ли, вдруг кто вещичку потеряет по глупости или вообще на сторону продаст, одежда-то зачарованная, испортить практически невозможно. Вот и решает ректор, требует ли ситуация наказания или какой-то компенсации.
– У меня денег нет, – выдавила из себя я, не зная, от чего мне сейчас стало хуже – от этого или от необходимости идти к ректору, который, я это точно знала, был перевертышем. Опять бессмертный!
Да что же мне так не везет-то?
– Ну, тут-то явно несчастный случай, – постарался успокоить меня гном-кастелян, на суровом лице которого не дрогнул ни единый мускул. – Но ректор должен лично в этом убедиться. Вот, пусть подпишет разрешение на замену испорченной вещи, и я тут же выдам новый мундир.
Сложенную бумагу у него забрал Томас, потому что я так и застыла столбом, пытаясь осмыслить новую напасть. Потом вновь за руку повел меня прочь со склада. Когда мы были на середине лестницы из подвала, из-за закрытой двери склада раздался не просто хохот, а самое настоящее ржание. Ну, спасибо, что хотя бы не в лицо рассмеялся, дождался, когда уйдем.
Когда мы вышли из портального лифта – даже не знаю, на каком этаже, но Томас явно знал, – а потом пошли вверх по лестнице, мой спутник затормозил на площадке между этажами и внимательно посмотрел мне в лицо:
– Риони, ты вся белая и трясешься. В чем дело?
– Мы к ректору идем, – выдавила из себя.
– И что? Он нормальный мужик, справедливый, братья так говорили. Посмеется над Моней в девчачьем мундирчике и отпустит тебя с миром и с подписью. Ладно бы натворила чего и шла наказание получать. Да и то, наказания тут – или увольнительной лишают, или физический труд посильный. Фонарные столбы мыть, овощи на кухне чистить, листья с дорожек сметать, и так далее. Неприятно, но никто еще не умер. А ты вообще не виновата, даже мастер Стэки так сказал.
– Понимаю, – согласилась с доводами всезнающего Томаса. Удобно, наверное, таких братьев иметь, которые все-все тебе заранее рассказывают.
– И все равно трясешься. Это ненормально. В чем дело? – это он уже к моим зверям.
– Она бессмертных боится, – тут же выдал Моня.
– В смысле? – растерялся Томас. – Да чего ж н… их бояться-то? Они вроде никого не обижают, наоборот даже.
Ага. Только уничтожают всех обладателей темной магии. А так – да, хорошие. Для всех остальных, у кого такой магии нет.
– Она их всю жизнь боится, – развела руками Лапка. – Даже и сама не знает почему. Может, в детстве сказку ей страшную рассказали? – и сердито зыркнула на Моню.
– Ага, непонятно почему, но боится. Хотя раньше и не встречала никогда, – поддакнул Моня, виновато поглядывая на меня.
– Фобия неясного генеза, – задумчиво покивал Томас.
– Мне уже не хватает Ноппи, – вздохнул Клещ.
– Я имел в виду – неконтролируемый страх неизвестного происхождения, это бывает. Тебя бы к психологу, да где ж его взять? – и, видя наши недоумевающие лицо и морды, сам поправился: – Это целитель такой, который страхи лечит. Ладно, это все потом. Давай так – ты просто стоишь и молчишь, а с ректором я сам буду разговаривать, хорошо?
– Хорошо, – согласилась я. Если избежать встречи с ректором не получится, то хотя бы разговаривать с ним не придется. Что бы я без Томаса делала?
Мы поднялись на этаж, прошли по коридору, зашли в приемную, где Томас сообщил секретарше, что нас послал к ректору мастер Стэки. Та, уточнив наши имена, передала их по переговорному амулету и получила разрешение пропустить нас.
Когда мы вошли в кабинет – я на буксире у Томаса, и Моня, прячущийся за нами обоими, – то оказалось, что еще одного нового бессмертного мне сегодня увидеть не придется. Потому что в кабинете находился тот самый перевертыш, который присутствовал у меня на экзамене. И единственной мыслью, которая теперь вертелась у меня в голове, было: «Какое счастье, что тогда я этого не знала». Бессмертный плюс ректор в одном лице – я бы точно в обморок упала.
– Итак, студент Иветтомассор и студентка Риони, с чем же таким важным вас ко мне направил наш кастелян? – поинтересовался перевертыш, с интересом разглядывая нас, особенно заинтересованно – наши руки, поскольку Томас так и держал меня за руку, видимо, чтобы не удрала в последний момент.
– У нас возникла проблема с обмундированием. – Томас сделал два шага к столу, я, поневоле, – тоже, и протянул ректору записку, выданную нам кастеляном. Тот развернул ее и пробежал глазами.
– И где же этот самый Моня, на которого я просто обязан полюбоваться?
– Я – вот. – Барсук вышел из-за моей спины и тут же сделал свои самые жалобные глазки. – Я нечаянно.
Какое-то время ректор честно крепился, пытался удержать лицо. Но продержался недолго, а хохотал даже громче мастера Стэки. А мы стояли и молча ждали, когда он просмеется. И с каждой секундой мне становилось чуть легче. Да, бессмертные для меня были и останутся навсегда самым страшным кошмаром, но когда я стояла и смотрела, как ректор смеется над разнаряженным Моней, мне становилось легче дышать.
И почему-то вспомнился Тобиас, вчерашний перевертыш, который на руках отнес меня к общежитию, чтобы я не упала и не поранилась в темноте. Просто взял на руки и понес незнакомку, хотя в общем-то, был не обязан. Томас сказал правду – бессмертные не были злыми, никого не обижали намеренно и не наказывали без вины, и пока они не знают про мою темную магию, им просто незачем расправляться со мной.
Кто знает, может, со временем я уже перестану цепенеть рядом с ними? Хорошо бы, потому что в этой академии они, похоже, встречаются на каждом шагу. Нужно привыкать, нужно!
Просмеявшись, ректор что-то написал в записке, сложил ее и протянул Томасу.
– Мундир вам заменят. Ну а ты, – это уже Моне, – раз надел форму, будь добр, присутствуй на занятиях.
– Как – на занятиях? – даже растерялся мой барсук. – Зачем? Я же не настоящий фамильяр, кровной связи нет. Я могу и в комнате посидеть во время уроков.
– Э, нет, это будет нечестно, если только мы с мастером Стэки увидим такую красоту. Остальные преподаватели тоже имеют право порж… полюбоваться на тебя.