Страница 32 из 112
Глава 7. Мундир
День второй. Вторник
После столовой мы направились в библиотеку. И там я поняла, откуда же вчера в ней взялась очередь. Потому что, выдавая нам правила обучения и проживания в академии, госпожа Перонель заставила нас эти правила прочесть и расписаться, что с ними мы ознакомлены.
Причем с каждым из нас троих она занималась по очереди – заводила формуляр, переписывая данные с пропусков – кстати, Аласур на своем фото вышел шикарно, я просто обзавидовалась, – выдавала учебники, давая расписаться за них в журнале, проводила мини-экскурсию по карте, заставляла изучать правила и расписываться в другом журнале, и лишь тогда отпускала с миром и стопкой книг. Почему нельзя было выдать двоим остальным правила на изучение, занимаясь с первым, а карту показывать одновременно всем троим, я не поняла и спрашивать не стала. Но порадовалась, что послушалась Томаса и вчера в библиотеку не пошла.
Зато на складе все прошло очень быстро – пока мастер Стэки вносил наши данные в журнал, к прилавку уже летели три одинаковых набора сиреневых с золотистыми завязками мешков. Правда, часть из них легла четко передо мной, под совет кастеляна:
– Тут форма с юбками, не перепутайте.
Также, стопочкой, рядом приземлились четыре круглых подстилки, два горшка и восемь мисок.
– Размеры стандартные, – переводя взгляд с Мони, цепляющегося когтями за прилавок, чтобы все видеть, на сидящую у меня на плече Лапку, сказал кастелян. – Но велико – не мало, – и он подмигнул ласке.
Учитывая, что звери все равно спали на моей кровати, претензий к подстилкам не последовало, да и к мискам тоже. Также мастер Стэки, оглядев стопки учебников, которые мы не додумались сразу отнести в общежитие, посоветовал открыть самые маленькие из мешков, в которых оказались сумки для занятий с кучей тетрадей и разных письменных принадлежностей. Часть учебников мы засунули в них, остальные – в освободившиеся мешки. И все равно парни оказались обвешаны мешками и сумками, словно вьючные лошади. Потому что мои мешки Томас решительно забрал себе, оставив лишь одну сумку с частью учебников и вручив Ноппи.
Когда мы вышли из замка, Аласур смерил взглядом расстояние до первого общежития, а потом взял и отрастил себе круп и вторую пару ног.
– Закидывай, – кивнул он через плечо, обращаясь к обвешанному сумками Томасу. – Не сомневайся, я так намного сильнее. Зачем надрываться?
Действительно, зачем? Томас быстро превратил самые большие мешки в переметные сумки, связав попарно, и кентавр, игнорируя любопытные взгляды окружающих, легко довез их до крыльца общежития. Особенно глазели на него девушки-абитуриентки, направляющиеся к главному корпусу академии. В чем-то их понять было можно – кентавры были едва ли не большей невидалью, чем драконы.
Посетовав, что внутрь в обороте нельзя, парни дружно перетаскали сумки внутрь, в том числе и ко мне, и я принялась распаковывать и примерять свое богатство. Чего здесь только не было! И формы – повседневная, парадная и спортивная, и три плаща для разной погоды, и несколько пар туфель, и ботиночки, и сапожки, и теплые кофточки, и белье, и ночные рубашки с халатом, и шапочка, и муфта, и…
– Ты что наделал?! – неожиданный крик Лапки заставил меня вздрогнуть и едва не уронить теплые чулки, которыми я любовалась.
Оглянувшись, я увидела сидящего на кровати, на которой я раскладывала вынутую из мешков одежду, Моню в сиреневом форменном мундирчике. С золотистыми погончиками, пуговичками и с прочей отделкой. Сидящем на нем так идеально, словно был для него сшит.
– Моня, что ты наделал? – ахнула я. – В чем же я теперь на занятия ходить буду?
– Я нечаянно, – прохныкал барсук. – Я просто под него залез, хотел узнать, теплый ли. А лапы как-то сами собой в рукава попали, и… Оно само! Я не виноват!
– Моня, вещи же зачарованные, – простонала я, осознавая весь размер катастрофы. – И садятся точно по фигуре того, кто первым их надел. Назад уже не отыграть.
– Откуда же я мог знать? – расстроился Моня.
– В правилах же написано было! – Лапка постучала ему по лбу, видимо, пытаясь показать, что в голове у барсука пусто. – Сколько говорила – учись читать! Что Риони теперь делать будет?
– Моня, ну почему ты не халат надел? Или любой из плащей, я бы обошлась как-нибудь. А как я без формы буду? – Появилось ощущение, что еще чуть-чуть, и расплачусь.
Ситуация мне казалась совершенно безвыходной. Форма и так немалых денег стоит, а уж наложенные на нее чары против грязи, сминания и повреждения увеличивали цену едва ли не впятеро. Где я возьму деньги, чтобы оплатить испорченную вещь?
И в тот момент, когда слезинка, не удержавшись, все же побежала по моей щеке, в приоткрытую дверь – а я вроде закрывала ее, – раздался легкий стук.
– Тук-тук, можно? – прозвучал знакомый голос, и в комнату заглянул Томас. Из-под его ног ко мне шмыгнул Клещ. – Что тут у вас за беда стряслась? О, и даже слезы? – Он слегка нахмурился, посерьезнел и нагнулся, заглядывая мне в глаза. – Риони, что случилось?
– Моня у нас случился. Снова, – ответила за меня Лапка.
Томас оглянулся на нее, увидел барсука в девчачьем форменном мундире, и его губы задрожали, усиленно стараясь скрыть улыбку.
– Да, и правда, трагедия. Но решаемая. Пойдем к мастеру Стэки, может, заменит мундир, как пришедший в негодность?
– А если нет? У меня же просто нет денег на новый, – всхлипнула я. – А вдруг меня исключат?
– Не выдумывай! Такими сильными магами не разбрасываются. Пойдем. И ты тоже с нами пойдешь, – это уже Моне. – И не вздумай снимать мундир, мы должны наглядно продемонстрировать нанесенный предмету одежды ущерб, поэтому – пошли.
И сгреб Моню под мышку. Потом достал из кармана платок, деловито вытер мне щеки, заодно и нос, и со спокойным лицом сунул платок обратно в карман. Поймав мой обалдевший взгляд, пожал плечами:
– У меня куча племянниц. Ты не первая девочка, которой я слезы вытираю. И уверен, далеко не последняя. Пошли.
И мы пошли. У меня просто выбора не было – когда тебя за руку ведет такая гора, идешь и не дергаешься. Лапка запрыгнула мне на плечо, Клещ побежал впереди, и лишь еще кое-кого я не досчиталась.
– А где Ноппи? – спросила, поскольку сейчас Томас был в рубашке, без своего просторного сюртука, и было отлично видно, что никто у него за пазухой не прячется. А еще были видны его отлично развитые мышцы, которыми он, пожалуй, не уступал и перевертышам, только прежде почему-то это скрывал.