Страница 23 из 112
– Это работа, которую все хотят, а получившие – гордятся, – объяснила ему Ноппи. – Так понятнее?
– Намного, – кивнул барсук. – Спасибо.
– Условия довольно простые, – с улыбкой поглядывая на наших питомцев, ответил Томас. – Первое – никакой выбраковки. Родившихся неполноценными детенышей не уничтожают, как прежде, а отдают самой Габриель, та их излечивает и пристраивает в питомцы своей родне. И второе – все, кто заводил нечисть, не будучи ведьмами, должны периодически приводить ее в специальную комиссию, и нечисть должна лично подтвердить, что с хозяином находится по доброй воле, и ее не обижают.
– Так вот почему нам этот вопрос задавали, когда Риони документы сдавала! – воскликнул Клещ.
– Наверное, именно с легкой руки этой самой Габриель и разрешили нечисти жить в академии, верно? – догадалась Лапка. Порой звери были сообразительнее меня.
– Вы оба правы, – кивнул Томас, почесывая наевшуюся Ноппи за ушком. Собственно, наелись уже мы все, кроме Мони, подчищавшего наши тарелки – и куда в него только лезло? – Мы же просто сидели и общались, дожидаясь кентавра. – Обычных зверей здесь держать запрещено, кроме совсем маленьких – певчая птичка в клетке, хомячок в банке и так далее. Но тех, кто на свободном выгуле – нельзя. А вот нечисть достаточно разумна, чтобы не мешать учебному процессу. Ее можно даже на занятия брать с собой.
– Здорово! – воскликнула Лапка. – Столько нового смогу узнать.
– Я буду в комнате оставаться, – подняв голову от вылизываемой тарелки, заявил Моня. – Вся эта учеба – не для меня.
– Он – лентяй! Даже букв не знает, – сдал приятеля Клещ.
– Ты рассказываешь так, словно сам при этом присутствовал, – это уже я, наконец, вставила словечко.
– Мой брат как раз здесь тогда учился, вся академия в курсе происходящего была. Он подробно все в письмах рассказывал. А сейчас он в нашем округе на общественных началах входит в ту самую комиссию, которая нечисть опрашивает. В последний раз я с ним напросился, вот именно мне Ноппи и призналась, что с хозяйкой ей плохо. Понравился я ей. – Томас с нежностью посмотрел на свою лысую питомицу.
– Люблю Томаса! – тут же заявила Ноппи. – Он меня спас. Он хороший и вкусно пахнет!
Мои зверюшки хором втянули носами воздух:
– Интересный запах, – задумчиво протянула Лапка. – Вроде обычный человеческий, но есть немного… Не знаю, я такого не нюхала еще.
– Орочья кровь, наверное, такой привкус дает, – сделал вывод Клещ. – Но запах в целом приятный, хотя Риони, конечно, пахнет гораздо вкуснее.
– С этим соглашусь, – криво улыбнулся Томас. Мне показалось, или он действительно напрягся, когда мои звери стали его обнюхивать? – Кстати, а вы разве не приходили в эту комиссию, чтобы подтвердить, что с вами хорошо обращаются?
– Так мы ж лесные! – напомнила Лапка.
– Лесной нечисти в качестве питомцев, конечно, гораздо меньше, чем из питомников, но все же она есть, и ее тоже положено регистрировать. Так как же вы избежали регистрации?
– Мы все лесные, – уточнила я. – И мои звери, и я тоже. Мы в лесу жили. Поэтому о регистрации ничего не знали.
– А когда мы с Риони в город приходили, чтобы я крыс в домах ловил – нам за это деньги платили, – то я притворялся диким, – подхватил Клещ. – Так было удобнее – при диком звере люди болтали, не скрываясь. Можно было много полезного услышать.
– В лесу жили? – переспросил Томас, нахмурившись. – Это как?
– У меня папа лесником был, мы в лесу с ним жили, – давно придуманная легенда отскакивала от зубов. Впрочем, многое в моем рассказе было правдой. – Когда он умер, я в город к людям пошла, он велел перед смертью. Там в приюте жила четыре года. А когда меня выпустили, то дали направление на ткацкую фабрику. Ну, я глянула, что там за работа и что за жилье, да домой вернулась. Наша хижина пустовала, следующий лесник себе новую построил, в другом месте, нашей, старенькой, побрезговал. А у меня магия уже проснулась, я домик отремонтировала. Огородик у меня там был. Все лучше, чем на фабрике горбатиться с рассвета до заката и спать в бараке.
– И ты жила в лесу одна?
– Почему одна? У нее были мы! – воскликнула Лапка. И, видя скептический взгляд Томаса, покачала головой, а после обвела лапой Клеща и Моню: – «Мы» – это не вот мы трое. Нас же много было, и мы все о нашей Риони заботились. Просто с ней сюда только мы втроем отправились, а так-то нас – полный лес.
– И охота в лесу хорошая, – подхватил Клещ. – Нет-нет, Риони не охотилась, людям же нельзя. А вот мы… ну, не то чтобы конкретно мы, а в целом.
– У нас там и волки были, и лисы, и несколько рептилоидов обитало. Уж одну-то Риони мы прокормить смогли, – поддержала его Лапка.
Томас посмотрел на меня с искренним сочувствием.
– Очень тяжело было?
– Я справилась, – дернула плечом. Было неловко, не привыкла я к сочувствию от людей. Да и не было прежде тех, кто мне мог посочувствовать, просто потому что я никому и никогда столько о себе не рассказывала. А тут – за день вывалила на Томаса такие подробности, сама себе не устаю удивляться. – У меня была цель – подготовиться к поступлению и скопить деньги на дорогу. Я справилась.
– Теперь самое тяжелое позади. – Томас протянул ладонь и взял меня за руку, которая в его лапище просто утонула. Но прикосновение было бережным, словно я Ноппи или Лапка. Как же давно я не чувствовала простых человеческих прикосновений…
– Я уже поел, – послышался рядом голос кентавра. – Но могу подождать, если вы еще не закончили.
– Да нет, мы закончили, – ответил Томас, оглядывая стол, а потом начиная сгружать на поднос вылизанные Моней дочиста тарелки. – Пойдем, заберем твои вещи – и в общежитие.
Когда, забрав переметные сумки кентавра – ни поступающих, ни принимающих документы в той комнате уже не было, одни пустые столы, – мы вышли во двор, и Томас обратился к парню.
– Я – Томас, она – Риони, а тебя как зовут?
– Я – Аласур. – Кентавр склонил голову, и вновь – четко перед Томасом. Меня вроде бы и не было рядом.
– Не мог бы ты, Аласур, объяснить, почему игнорируешь Риони? – в лоб спросил мой друг.
– Игнорирую? – кажется, кентавр искренне растерялся.
– Ты не смотришь на меня, не отвечаешь на вопросы, меня словно здесь нет! – воскликнула я в сердцах. Кентавр напрягся, его глаза забегали, но только не в мою сторону.
– Аласур, в чем дело? – потребовал ответа Томас.
– Я не хочу схватку. Я не выстою против тебя! – буквально простонал кентавр.