Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу

Глава 5. Самец

День первый. Понедельник

– Это редкость? – удивился кентавр, возвращаясь к нашему столу.

– Еще какая, – кивнул Томас. – Не каждый год появляется кто-то, обладающий магией, настолько редкой, что даже в классификацию не объединишь – не с чем. Вот ты, например, что умеешь?

– Я вещи прозрачными делаю.

И, протянув руку, он коснулся края Мониной миски – та была ближе всего. И она исчезла. Вот только что была – и нет миски. А лежащая в ней еда осталась парить над столом.

Мы с Томасом дружно протянули руки и пощупали пустое пространство – посуда четко прощупывалась, но была полностью невидима.

– Вот это да! – Клещ тоже протянул лапу к миске и получил по ней шлепок от Мони. – Да не претендую я на твою еду, своей хватает. Мне же интересно.

Вторая попытка увенчалась успехом, и, ощупывая края миски, хорек восхищенно зацокал языком:

– Наверное, с таким даром можно что угодно уворовать из лавки, да?

– Не знаю, не пробовал, – пожал плечами кентавр. – У нас и лавок-то нет. А если у соплеменников что-то украсть, все равно выяснят, и хорошо, если просто по крупу надают! А то еще и из табуна выгнать могут, тогда вообще ужас. Нет, я свой дар использовал, чтобы прятаться.

– От кого? – поинтересовалась я, но вновь была проигнорирована. Уже даже обидно стало.

– Пойду, перекушу что-нибудь, а то и проголодался. – Кентавр коснулся края миски, и та вновь стала видимой.

– Мне одной показалось, что ты для него такая же невидимая, как эта миска? – задумчиво глядя на наполняющего поднос парня, спросила Лапка.

– Не тебе одной, – кивнул Моня.

– Даже мне ответил, а тебе нет, – подхватил Клещ. – Странный он какой-то.

– Вот по дороге к общежитию и выясним, почему этот парень так себя ведет, – решил Томас.

– А можно мне еще творожка? – Ноппи выбралась на стол и вновь проявила интерес к миске Мони. Тот с тяжким вздохом снова плюхнул ей пригоршню творога в тарелку. – Ты сможешь потом доесть мой бекон, – заверила она его, тут же подняв барсуку настроение.

Моня любил поесть и пока не привык, что здесь еда не заканчивается, и можно взять добавку в любой момент. Я, собственно, тоже.

– Мне казалось, что с фамильярами обычно хорошо обращаются, – глядя на кошку, которая уже казалась мне вполне милой, несмотря на странную внешность, сказала я.

– Так то с фамильярами, – развел руками Томас. – У них с ведьмами кровная связь, они друг друга чувствуют – боль, голод, холод, даже настроение. У кого ж рука поднимется обижать фамильяра, если при этом самому будет больно или голодно? Но некоторые люди покупают нечисть в качестве домашнего питомца, и тут уже подобной связи нет. В большинстве их холят и лелеют, но бывают и печальные исключения. Хотя сейчас, конечно, это уже редкость.

– А почему именно сейчас?

– Ну, не конкретно «сейчас», а в последнюю пару десятилетий. Не знаю, известно ли тебе, но около четверти века назад был открыт портал в другой мир – без магии, но с развитыми технологиями, здесь неизвестными, и там нашлись родственники нашей императорской семьи, целая ветвь.

– Да, что-то такое читала в старых газетах, – кивнула я.

– Первой в наш мир и в эту академию попала будущая жена лорда Линдона – наследника главы драконов, который в то время – да и сейчас, собственно, – вместе с ректором управлял академией, отвечая за ее материальное обеспечение. И вот этой самой попаданке по имени Габриель достался отбракованный фамильяр, привезенный для ведьм. Бедняга был практически слеп, и его собирались уничтожить, а она выпросила малыша себе и вылечила – такие у нее были способности.

– Целитель, стало быть, – кивнула я. – Очень полезная магия.

– И денежная, – с легкой завистью вздохнул Клещ.

– Ну, в каком-то смысле – и целитель тоже, – чему-то улыбнулся Томас, то ли высказыванию хорька, то ли каким-то своим мыслям. – В общем, Габриель так возмутил сам факт существования питомников по разведению разумных существ, где неполноценных детенышей просто уничтожают, а также бесконтрольное истребление их же, живущих в лесах, что она развернула настоящую кампанию в защиту нечисти.

– Развернула кампанию? – не поняла я.

– Встала на их защиту и родственников своих организовала. А учитывая, кто родственники, что у нее, что у ее мужа… В общем, лесную нечисть теперь убивать запрещено законом.

– А, так вот кому мы все обязаны тем, что наш лес заповедником стал! – воскликнула Лапка и указала на Моню с Клещом. – Эти двое родились позже, росли уже в заповеднике. А я застала времена, когда заготовщики шкурок не делали различия между нами и дикими. Много моих родственников и друзей в ловушки и капканы попалось, и далеко не всех удалось спасти.

– Да, в лесах, где нечисти много, охота запрещена совсем, а где мало, нечисть может надевать специальные яркие ошейники, которые им выдают в ближайших городках, чтобы охотники не перепутали их с дикими животными. Но я слышал, что из таких лесов большинство нечисти в заповедники перебралось. В общем, с дикой нечистью у Габриель все получилось. А вот питомники закрыть не удалось.

– Почему? – удивилась я. Имея за спиной поддержку в виде императорской семьи, можно горы свернуть, не то что питомники по разведению нечисти закрыть.

– Сама нечисть оказалась против. Габриель-то в другом мире выросла, менталитет другой…

– Что «другой»? – в четыре голоса воскликнули мы.

– Менталитет – это совокупность умственных, эмоциональных, культурных особенностей, ценностных ориентаций и установок, присущих социальной или этнической группе, нации, народу, – выдала Ноппи, даже голову не подняв от своей тарелки.

– Сама-то поняла, что сказала? – проворчал Моня.

– Да вроде понятно она сказала. – Лапка пожала бы плечами, имей она такую физическую возможность. – Из другого мира эта Габриель, по-другому думает, – перевела для нас моя умненькая ласка.

– Верно, – кивнул Томас. – Она искренне верила, что спасает нечисть «из рабства», только сама нечисть иначе считала. И даже делегацию к ней направила с просьбой не лишать бедных зверюшек крыши над головой, гарантированного питания и престижной работы у ведьм, выгоняя в лес тех, кто там никогда не жил и пропитание себе добывать не обучен. В общем, Габриель прониклась, питомники оставили. Но на некоторых условиях.

– Каких? – Я аж вперед подалась, так меня захватила история.

– Про престижную работу даже спрашивать боюсь, – буркнул Моня.