Страница 110 из 112
В каком-то смысле, они организовали что-то вроде пары. Или тройки. Как бы то ни было, а вместе им очень хорошо и комфортно. Моня обожает болтать с Ноппи-разумом, она рассказывает ему много интересного, советует книги для прочтения, которые они потом обсуждают, им никогда не скучно вместе. Ноппи-кошку Моня опекает – подкладывает ей лакомые кусочки, служит ей подстилкой, согревает по ночам. И сама она сейчас предпочитает общество Мони даже чаще, чем общество Томаса, хотя и его обожает, как и прежде. Более нежной и ласковой кошки я еще не встречала.
Просто у Томаса все же работа, и он не всегда, как в первое время, может носить Ноппи за пазухой. Впрочем, это уже и не требуется – если рядом нет Томаса, то всегда есть Моня, и кошка уже не боится расставаться с любимым хозяином, чувствуя себя в безопасности не только рядом с ним.
Мы приблизились к алтарю настолько, что стал хорошо виден стоящий возле него жених и все его шаферы, начиная с императора Мелануира. Моника чуть ускорила шаг, сбившись с ритма, мы все – следом за ней. Никому и в голову не пришло ее придержать или повеселиться над ее поступком. Невеста спешит к своей половинке – как же нам всем это знакомо.
А я ведь присутствовала при встрече этой пары, а еще точнее – первой из нашей семьи увидела Монику. Она пыталась попасть на съемочную площадку с большой пиццей в руках, утверждая, что заказ сделан самим режиссером Томасом Форестом. При этом она вела себя как-то слишком подозрительно – вздрагивала и испуганно озиралась, но при этом явно храбрилась, доказывая, что просто обязана вручить пиццу лично в руки знаменитому режиссеру.
Это меня удивило. Сама я в тот момент шла в свою мастерскую, в которой ремонтировала поврежденные на съемках костюмы и прочий реквизит, – и столкнулась с Моникой неподалеку от входа в киностудию. Пробраться постороннему, в том числе и доставщикам, на съемочную площадку было практически невозможно, да и пиццу мой муж точно не заказывал. Мне стало любопытно, и по моей просьбе охрана пропустила девушку, поскольку сканер – и нюх, – показали, что пицца безвредна, да и сама хрупкая девушка вряд ли представляла опасность для бессмертного, тем более что никакого оружия при ней тоже не было. Так что ее пропустили и скрытно следовали за ней, так, на всякий случай, чтобы выяснить, что же Монике нужно.
А я вызвала мужа по браслету, чтобы самой понаблюдать за их встречей. Услышав, что мой муж сейчас подойдет, девушка бросила на меня взгляд, полный любопытства и ясно читаемой жалости. Еще бы – я-то, благодаря артефакту личины, который приходилось носить, так как я больше не старела, выглядела лет на тридцать пять, поскольку впервые официально появилась рядом со знаменитым мужем шестнадцать лет назад совсем юной девушкой.
А вот Томас к тому времени уже четверть века носил артефакт, постепенно старивший его, и на момент нашей свадьбы ему официально было около шестидесяти, а сейчас возраст его личины приближался к восьмидесяти.
Как ни странно, он нравился мне даже таким – седина и морщины, на мой взгляд, ему даже шли, к тому же, я-то точно знала, какой красавец подо всем этим скрывается. Ну и не стоит забывать, что для половинок их пара выглядит прекрасной в любом виде, хоть стариком, хоть орком, хоть пантерой.
Но со стороны наша пара выглядела… как минимум непривычно. Более сорока лет разницы – такое все же не часто случается, даже в шоу-бизнесе. И к подобным взглядам я уже привыкла. Знали бы они, сколько лет на самом деле моему мужу! И как именно он при этом выглядит.
Томас пришел не один. Оказалось, что как раз сегодня на съемочную площадку заглянул Девиор, его дед по отцу. Я даже не знала, за какой надобностью он прибыл на Землю, вроде бы не собирался, но спросить тогда просто не успела, а потом это стало неважно.
Потому что, увидев Монику, он побледнел и прошептал:
– Мелва?
Томас едва успел подхватить коробку, которую выронила девушка – спасибо скорости перевертыша, и да, пицца оказалась очень вкусной, – а эти двое шагнули друг к другу, взялись за руки и застыли, просто глядя друг другу в глаза. А я любовалась этой истинной парой, нашедшей друг друга спустя несколько тысячелетий после разлуки.
Моника оказалась реинкарнацией Мелвы, половинки Девиора, потерянной им спустя несколько часов после встречи из-за трагической случайности. Из-за внезапной поломки артефакта, влюбленные оказались в разных мирах без надежды встретиться вновь, и лишь совсем недавно, когда получилось снова открыть портал между мирами, Девиор встретил своего сына от любимой, а с ним и несколько сотен внуков, правнуков, и еще много раз «пра». Тех самых, благодаря которым к фамильному древу императорской семьи в учебнике истории теперь приклеена полоска с новой ветвью.
Постояв немного, эти двое просто молча ушли, им надо было побыть наедине. А спустя два дня вновь появились, чем нас всех слегка удивили – мы их раньше, чем через неделю, увидеть не ожидали. Выяснилось, что на съемочную площадку Моника пробралась, заключив пари со своими однокурсниками – а точнее, ее просто поймали «на слабо», – чтобы сделать фото знаменитого режиссера Томаса Фореста. Хоть какое-нибудь – пусть мелкое, неудачное, в движении, любое, – это послужило бы доказательством того, что пари она выиграла.
Судя по всему, в то, что у нее получится, не верил никто. И как же, наверное, эта компания была разочарована, получив снимки, на которых сам Томас Форест обнимает Монику за плечи, широко улыбается в камеру и вместе с ней показывает пальцами V – знак победы. Но если бы этого им было мало – что вряд ли, – то снимки Моники со знаменитыми актерами, на фоне декораций, за камерой и на кресле с надписью «режиссер» их, наверное, добили.
И придется им теперь самим свои курсовые писать, а голограмма этой компании с кислыми лицами и табличками на шеях «мы – лохи», с которыми они, в качестве проигрыша, честно простояли час возле входа в универ, теперь висит над камином в доме Девиора в Империи, куда молодожены переедут уже завтра.