Страница 109 из 112
– Риони, ты сегодня просто прелесть! – раздалось негромкое справа, и, оглянувшись, я благодарно улыбнулась парочке неразлучников, Моне и Ноппи. Конечно, они тоже присутствовали среди гостей, как и остальные «фамильяры», ставшие практически членами семьи для своих хозяев.
А вот Лапки и Клеща с нами, увы, уже не было. Я порой тосковала по ним, но что поделать – жизнь не стоит на месте. Они ушли от нас одна за другим в тот год, когда я закончила академию.
Точнее – Клещ ушел гораздо раньше, когда я еще училась на третьем курсе. В академии появилась первокурсница, у которой была нечисть – хорек-самочка.
И Клещ влюбился.
Конечно, другие хорьки в академии тоже были, но лишь в качестве фамильяров ведьмочек. А их кровная привязка делала нечисть настолько одним целым с ведьмами, что никакого желания заводить семью у их фамильяров не возникало просто на физиологическом уровне. И в качестве предмета ухаживаний такие самочки – да и самцы тоже – остальной нечистью не воспринимались совершенно.
А тут – обычная нечисть без всякой кровной привязки. Очаровательная бежевая девочка. Клещ пропал, едва впервые увидел ее в столовой. Ухаживал пару месяцев, пока не добился, наконец, взаимности от предмета своей страсти. После этого перебрался от нас к ее хозяйке, с которой мы успели подружиться, наблюдая за нашими «детками».
Пока мы учились в академии – Томас, открыв свою личность, мог бы получить освобождение от всех «не магических» предметов, но не сделал этого, чтобы не разлучаться со мной на время уроков, – Клещ нас часто навещал. Но когда мы покинули академию – остался со своей любимой. Мы иногда видимся, но мой «сынок» давно стал взрослым, и теперь у него своя жизнь. Без меня.
С Лапкой мы расстались спустя полгода. Тогда мы с Томасом решили съездить в места моего детства – мужу захотелось их увидеть. Заглянули в приют, который я даже не узнала – отремонтированное здание, хорошо одетые, сытые дети, занимающиеся учебой и играми, как и положено в их возрасте, а не зарабатывающие себе на еду, отдельная спальня для малышей, где за ними присматривали нанятые няни, а не старшие девочки, и много других, порадовавших меня изменений. В Юмидвее до сих пор помнили, что случилось с прежним мэром и директрисой, да и проверки теперь бывали регулярно, хотя каждый раз внезапно, и никому даже в голову не приходило присвоить хоть медяшку, выделенную Империей на сирот.
Потом мы заехали в Сосновку. Тетки Нуты давно не было в живых, в доме жил один из ее старших сыновей с семьей, с ним у меня никогда не было хороших отношений, я в его доме задержалась ровно настолько, чтобы узнать, где живет Гритька. Ближе всех ко мне по возрасту, он единственный никогда меня не обижал – может, потому что и сам частенько страдал от тычков и насмешек старших братьев, – и позвал мою маму, когда тетка заперла меня в подвале, этого я никогда не забуду.
Гритька жил на другом конце деревни в примаках у тестя, ходил с ним в море на его лодке и вынужден был ежедневно слушать рассуждения о своей никчемности и бесполезности, хотя вкалывал, не покладая рук. Жена его и две дочурки мне очень понравились, были они тихие и запуганные властным отцом и дедом, державшим всю семью в ежовых рукавицах, но любили друг друга, это было хорошо видно.
Томас купил в Бережках дом вместе со скотиной и новую рыбацкую лодку, а я подарила это все Гритьке. То-то было радости, особенно восхищало Гритькину семью то, что это была другая деревня, побольше, а главное – подальше от тестя. Мы еще пару раз навещали их семью и радовались, как отлично у них теперь идут дела. В Сосновку больше не заглядывали ни разу – незачем было.
Мамину могилку мы отыскали еще в первые каникулы – спасибо архивным записям, которые раскопал для меня Райли, тот самый следователь, который присутствовал на моем допросе, а позже обнаружил мое «родство» с драконом Килианом. Хотя он теперь и так мой родственник, поскольку женат на младшей сестренке Томаса. Мы привели могилу в порядок, заплатили сторожу, чтобы присматривал за ней, часто навещали – портал нам открывал лорд Ардерик, тоже ставший мне родней. У меня, благодаря мужу, теперь было очень много родни.
В общем, мамину могилку мы навещали часто, а вот на долгую поездку по памятным местам решились лишь спустя пять лет – и вот результат.
Последним мы навестили мой старый лесной домик и нечисть, которая на долгие годы стала моей семьей. Я радостно встретила знакомые мордочки, познакомилась с новыми, мы отремонтировали домик – благодаря магии моего мужа, он стал не только крепким, но и новым. И вот тут-то нас и покинула Лапка – встретила молодого самца, с которым захотела создать пару. Мне было очень тяжело с ней расставаться, Клещ отдалялся от меня постепенно, разлука не стала чем-то неожиданным, а тут раз – и все. Слишком внезапно. Но я понимала, что у Лапки, теперь снова молодой и здоровой, могут быть свои интересы, и желание завести новую семью – нормально.
Ее мы тоже навещаем, когда приезжаем к Гритьке. Томас каждый раз омолаживает ее, а заодно и ее самца. За эти годы дар Томаса заметно вырос – он уже не только таких крох, как ласки, омолаживает, но и Ноппи, и даже Моню. И на людей его магия начинает оказывать влияние, пока небольшое, но это только начало, и мы этому очень рады. Поскольку вслед за Гидеоном и Самантой еще несколько пар земных перевертышей взяли приемных детей из имперских приютов. И, благодаря Томасу, эти дети теперь очень долго не покинут своих родителей.
В общем, я рада, что Лапка счастлива, все же моя ласка – лесной житель, только ради меня она жила в академии, но теперь я «пристроена», мне достался «большой роскошный самец», так что, за меня можно больше не волноваться и вновь вернуться к привычной жизни.
Вот так и вышло, что сейчас с нами жили только Моня и Ноппи. И эта троица – а Искин остался с нами даже после того, как я окончила академию, и обычной кошке уже не нужно было притворяться нечистью, – удивляет всех окружающих своими очень странными, на посторонний взгляд, отношениями.