Страница 10 из 16
Я знал это лучше, чем он сам, и знал уже две недели тому назад, Нужно ли прибавить что в указанный Бласкэсом час не было никакого поезда. Я предоставил ему инициативу лишь в деле выбора поездов, и он не нашел ничего лучшего как выбрать несуществующий Как бы то ни было, в тот же вечер мы уехали в Перпиньян, где мы остались только один день, чтобы „замести следы“. Через два дня мы были в Лионе, а оттуда мы отправились в Женеву.
Там нас встретил Эмиль. Я прикинулся удивленным; Бласкэс наслаждался моим изумлением.
— Ну, что! Это было хорошо состряпано, а? Никто не догадался, даже ты.
Эта первая встреча с моей жертвой носила отпечаток какого то стеснения; очевидно, я слишком ненавидел его, убийцу дорогих мне существ и, против моей воли, от меня исходило как бы отталкивающее электричество. Напрасно я старался изображать дружеские улыбки. Бласкэс возмущался нашей взаимной холодностью.
— Эй, Шутник! Послушай! Харгвина спас тебе жизнь и потерял место из-за этого; не будь его, ты недалеко ушел бы: такого рода услуги запоминаются. Что касается тебя, Энрико, ты оскорблен верно тем, что Эмиль удрал от тебя и не имел к тебе доверия; ты неправ, ибо излишнее недоверие никогда не мешает. Вы должны стать друзьями. Я этого хочу для того, чтобы мы втроем выполнили одну работу, да такую, что о ней будут говорит, смею вас уверить! У меня есть план!
Он изложил нам его, этот план; за исключением нескольких глупых деталей, это был тот, элементы которого я в течение трех недель, старался ему внушит и который должен был привести нас снова в Испанию: сначала в Герону, чтобы там приготовить снаряды, а затем в Мадрид, чтобы их пустить в ход. Но вы отлично понимаете, что путешествие убийц должно было закончится в Героне и что я брал на себя работу оставить их там навсегда...
Го-го-го! Как я радовался, когда план Бласкэса был окончательно принят. Я почти забыл свое чувство мести, так я был счастлив что мне удастся ее удовлетворить; у моей ненависти как бы выросли крылья, она сделалась общительной, увлекательной, как самая теплая дружба. Я пел, болтал, весело смеялся и острил. Право, мои два приговоренных к смерти хорошо посмеялись в эти последние дни своей жизни. Поверьте мне если можете и если понимаете меня: я
почти
не ненавидел их больше с тех пор как они были в моих руках.
Потом, я часто упрекал себя за эти часы, полные увлечения; они были как бы изменой памяти моих дорогих усопших; но это было сильнее меня, слишком был я полон счастия, слишком опьянен верной победой — все остальное стушевывалось. Кот, подстерегающий мышь перед ее дырой, сосредоточен и от нетерпения у пего встает шерсть; но после первого же удара лапой, когда он держит свою добычу, он уже забавляется!
Я также забавлялся.
Они находились уже в объятиях смерти, и я играл с этой двойной агонией, такой медленной и чистой, о которой сами умирающие не имели понятия и которую я один мог знать, наблюдать и затягивать. Это было зрелище исключительно для меня одного — глядеть на этих двух мертвецов, упорно продолжавших считать себя живыми и строившими планы на будущее!
Я провел в Женеве наилучшие дни моей юности; последние также, ибо я жертвовал своей жизнью, как и жизнью их обоих.
Наконец мы уехали.
Возвращение было прелестным. Всякое недоверие исчезло, а вместе с ним и всякое стеснение. Между нами воцарилась полная интимность, и, когда мы вышли из вагона, я действительно сделался необходимым товарищем, тем товарищем который своим веселым настроением уничтожает усталость, поддерживает мужество и внушает презрение к опасности
Мы приехали ночью. Эмиль, всегда осторожный, покинул нас, не доезжая испанской границы, чтобы его не видели в подозрительной компании; он доехал до Героны на велосипеде, а на следующий вечер он пришел к Бласкэсу, чтобы никогда больше не выйти оттуда... Я сам закрыл дверь за ним...
***
Мы приступили к работе... Дело состояло в том, чтобы приготовить несколько бомб и взорвать Эскуриал; не больше! Согласно плану, автором которого воображал себя Диэго Бласкэс, выполнение предприятия было ребяческим делом; я поддакивал и поддерживал его в этом убеждении. Мои прежние функции полицейского агента позволяли мне давать сведения относительно расположения дворца, которые мои товарищи находили драгоценными; за то они высмеивали мое невежество в области взрывчатых веществ, и я преувеличивал это невежество, насколько мог... Химик решил научить меня, как я это и предвидел. Все складывалось, как я того желал: мы постоянно пребывали в подземельях лаборатории; на сцену выступила смертоносная химия: приближался роковой час.
На четвертый день, я умел обращаться с щелочами и кислотами; под наблюдением моих превосходных учителей мне удалось сфабриковать три бомбы, взрывающиеся при опрокидывании и они были найдены великолепными.
— Это истинное удовольствие, сказал Бласкэс, давать тебе уроки; ты с успехом пользуешься ими.
— Да, я ими и воспользуюсь.
Надеюсь теперь вы не будете больше спрашивать себя, какой смертью мои приговоренные к смерти должны были погибнуть? Я допускал лишь одну,— ту, которой они подвергали своих жертв: око за око, бомба за бомбу! Я хотел, чтобы и они были разнесены на куски, но я хотел перед этим подвергнуть их целой прелюдии нескончаемых, ужасных мук и... Я горжусь моей находкой.
Мне хотелось также чтобы снаряды были моего собственного изготовления; я разобрал отдельные составные части тех которые я изготовил и отложил их в сторону.
Теперь предстояло принять второстепенные, но необходимые, подготовительные меры.
Неловким жестом толкаю я кувшин в котором мы храним воду для питья — он падает и разбивается. Я испускаю ручательство, Эмиль вскакивает, Диэго бранит меня...
— Не сердись — я куплю другой.
Действительно, на следующий день я покупаю четыре глиняных кувшина, длинных, широкогорлых; все они тождественны. Я приношу их в лабораторию под предлогом что они могут пригодиться; самые бессмысленные предлоги, обыкновенно самые лучшие: они удовлетворяют большинство а иногда и всех. Но Эмиль, по своему характеру, вечно недоволен и все критикует: ему не нравится форма моих ваз, которые по его мнению, крайне неустойчивы.
— Эмиль, твой упрек справедлив, но у меня было основание выбрать такие.
— Какое же.
— Через неделю, обещаю тебе, ты его узнаешь.