Страница 73 из 77
Глава 20
После отъезда герцога прошло три дня. Три дня, в течение которых я спала не в кладовке, а в гостевой комнате — той самой, с видом на сад, где распускались первые почки. Граф настоял. Он сказал: «Ты больше не служанка. Ты — моя гостья». Я спорила, но он пригрозил, что уволит меня с волчьим билетом, если я не перееду. Я переехала.
В гостевой комнате было чисто, светло и пахло лавандой — фрау Блюм вешала саше в шкафы. Я спала на настоящей кровати, с матрасом, подушкой и одеялом. Это было так непривычно, что я не могла заснуть первую ночь. Вторая ночь тоже была тяжёлой. А на третью я провалилась в сон как убитая и проснулась только от того, что Шнапс дышал мне в лицо.
— Ты что здесь делаешь? — спросила я.
Шнапс вильнул хвостом. Дверь была открыта — я забыла её закрыть.
— Нельзя ко мне в комнату, — сказала я. — Граф рассердится.
Шнапс лёг на ковёр.
— Упрямый, — сказала я. — Как хозяин.
Я встала, умылась, надела новое зелёное платье (то самое, которое граф купил в городе) и спустилась вниз. На кухне кухарка уже пекла пироги, и запах корицы разносился по всему дому.
— Ты сегодня красивая, — сказала кухарка.
— Спасибо, — ответила я. — Платье новое.
— Вижу, — кухарка усмехнулась. — Граф старается.
— Он просто заботится о приличиях, — сказала я.
— О приличиях? — кухарка подняла бровь. — Приличные графы не покупают платья служанкам.
— Я больше не служанка.
— А кто?
— Гостья, — ответила я.
— Гостья, которая живёт в доме уже полгода, — кухарка покачала головой. — Странная гостья.
— Жизнь странная, — ответила я и вышла.
Граф ждал меня в столовой. Он сидел на своём обычном месте, с газетой, с чашкой кофе. При моём появлении он поднял голову.
— Хорошо, — сказал он.
— Что хорошо?
— Платье. Тебе идёт.
— Вы уже говорили.
— Повторю, если нужно.
Я села напротив. Фрау Блюм принесла завтрак — овсянку, яйца, тосты, кофе. Я ела с аппетитом. Граф смотрел на меня.
— Ты сегодня спокойна, — сказал он.
— Я выспалась, — ответила я.
— В первый раз за полгода?
— Почти, — сказала я. — Кладовка была неудобной.
— Ты могла попросить другую комнату.
— Я не хотела. Я была служанкой.
— А теперь?
— Теперь — гостья.
— Надолго?
— Не знаю, — ответила я. — А вы хотите, чтобы я осталась?
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Хочу, — сказал он. — Но не как гостью.
— А как кого?
— Узнаешь, — ответил он. — Не сегодня.
Я вздохнула.
— Вы всё время говорите «не сегодня». Когда будет «сегодня»?
— Может быть, сегодня, — ответил он. — После ужина. Приходи в кабинет.
Я пришла.
В кабинете было темно. Горели только свечи на столе, и их пламя отбрасывало тени на стены. Граф сидел в кресле, у камина, лицом к огню.
— Садись, — сказал он, не оборачиваясь.
Я села на стул напротив.
Тишина. Только дрова потрескивали.
— Ты знаешь, что я хочу тебе сказать? — спросил он.
— Догадываюсь, — ответила я.
— И что?
— Не уверена, — сказала я. — Вы всегда говорите загадками.
— Сегодня не буду, — сказал он. — Сегодня скажу прямо.
Он повернулся ко мне.
— Лиссия.
Он назвал меня по имени. Настоящим.
— Да? — спросила я.
— Ты не обязана выходить за меня замуж.
Я замерла.
— Что?
— Ты не обязана, — повторил он. — Если ты хочешь уйти — уходи. Я дам тебе денег, документы, экипаж. Ты можешь уехать куда угодно. На другой конец света.
— Зачем вы это говорите? — спросила я. — Вы хотите, чтобы я ушла?
— Нет, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты осталась. Но не по обязанности. Не потому, что тебе некуда идти. А потому, что ты сама этого хочешь.
— Я сама хочу остаться, — сказала я.
— Не торопись, — сказал он. — Ты меня ещё не дослушала.
Я замолчала.
— Если ты останешься, — сказал он, — то не как служанка. Не как гостья. Не как… не как та, кто прячется.
— А как кто? — спросила я.
— Как та, ради которой я буду враждовать с герцогами, — сказал он. — Как та, ради которой я вызову на дуэль любого, кто посмеет тебя обидеть. Как та, для которой я куплю новое платье каждую неделю, если она захочет. Как та, с которой я буду сидеть в темноте и смотреть на огонь. Как та…
Он запнулся.
— Как та, которую я люблю.
Я не дышала.
— Вы… вы меня любите? — спросила я.
— Люблю, — ответил он. — Идиотски. По-дурацки. Как мальчишка. Я не знал, что это такое, пока ты не спасла меня от яда. Я не знал, что это такое, пока ты не сидела со мной в кладовке во время грозы. Я не знал, что это такое, пока ты не кричала «сдавайся, злодей!» и не тыкала в меня шпагой.
— Я вас не тыкала! — возмутилась я.
— Тыкала, — сказал он. — Больно.
— Вы уклонялись!
— Не всегда.
Мы замолчали.
— Так что, — сказал он, — ты остаёшься? Не как служанка. Как… моя.
— Ваша? — переспросила я. — Собственность?
— Нет, — он покачал голосом. — Не собственность. Партнёр. Соавтор. Сообщник. Тот, кто будет рядом. Всегда.
— Звучит как предложение, — сказала я.
— Это и есть предложение, — ответил он. — Не жениться. Пока не жениться. Я знаю, что ты не готова. Я знаю, что тебе нужно время. Я предлагаю… время. Вместе.
Я смотрела на него. В темноте кабинета, при свете свечей, он выглядел не железным графом, а просто мужчиной. Уставшим. Раненым. Влюблённым.
— Ты не ответила, — сказал он.
— Я думаю, — ответила я.
— Долго?
— Может быть, — я встала.
Он тоже встал.
Я подошла к нему. Близко. Так близко, что чувствовала его запах. Сандал. Дождь. Мята. И что-то злое, что теперь казалось мне не злым, а родным.
— Я остаюсь, — сказала я. — Не потому, что мне некуда идти. Не потому, что ты любишь меня. А потому, что я люблю тебя.
— Что? — он не поверил. — Скажи ещё раз.
— Я люблю тебя, — повторила я. — Идиотски. По-дурацки. Как мальчишка. С тех пор как ты сидел со мной в кладовке и читал финансовые отчёты.
— Это было не романтично, — сказал он.
— Было, — сказала я. — Для меня. Ты не знаешь, что для меня романтика.
— А что для тебя романтика? — спросил он.
— Человек, который не бросил меня, когда узнал правду, — сказала я. — Человек, который сказал: «Я злюсь на вселенную, а не на тебя». Человек, который накормил меня супом, потому что я худая.
— Ты действительно худая, — сказал он.
— Заткнись, — сказала я.
И поцеловала его.
Сама.
Впервые.