Страница 56 из 77
— Врёшь, — сказал он. — Я видел, как ты заваривала чай. Ты думала, я не смотрю?
— Вы всегда смотрите, — ответила я. — Я привыкла.
— Так было перец?
— Немного, — призналась я. — Она меня достала.
— Она всех достаёт, — сказал граф. — Но ты первая, кто ответил. И первая, кто не боится.
— Она просила вас меня уволить, — сказала я. — Вы отказались. Почему?
— Потому что ты единственная, кто не пресмыкается, — ответил он. — Это ценно. Даже если ты подсыпаешь перец в чай моей кузине.
— Вы не злитесь?
— Я восхищаюсь, — сказал он. — У тебя есть яйца.
— У меня нет яиц, — ответила я. — Я женщина.
— В переносном смысле, — усмехнулся граф. — Ты смелая. Хорошо, что мы на одной стороне.
— На какой стороне? — спросила я.
— Моей, — ответил он. — Надеюсь.
Он отвернулся к бумагам. Я вышла.
«Он сказал „мы на одной стороне“, — думала я. — Это означает, что он считает меня союзником. Не служанкой. Союзником.»
«Или он просто сказал, что не выдаст меня Виоле.»
«Тоже неплохо.»
В коридоре меня ждал Шнапс. Он вилял хвостом и смотрел на меня с обожанием.
— Ты сегодня хороший, — сказала я ему. — Не то что твой хозяин.
Шнапс лизнул мою руку.
— Идиот, — сказала я ласково.
Мы пошли на кухню. Шнапс — за мной.
На следующий день Виола изменила тактику.
Она перестала критиковать меня открыто. Вместо этого она начала язвить тонко, почти незаметно.
— Мира, вы такая милая, — сказала она за завтраком. — С такими нежными руками. Вы, наверное, плохо работаете, раз кожа такая гладкая.
— Я много работаю, госпожа, — ответила я. — Просто у меня хорошие гены.
— Гены? — Виола усмехнулась. — У служанок не бывает хороших генов. Они наследуют дурную кровь.
— Тогда как у вас такие красивые волосы? — спросила я. — Это от маминой дурной крови?
Виола замолчала. Граф поперхнулся чаем.
— Мира, — сказал он строго.
— Простите, милорд, — сказала я с невинным лицом. — Я просто пошутила.
— Служанки не шутят, — отрезала Виола.
— Простите, госпожа, — повторила я.
В этот день я подала ей чай без сахара — она не заметила. Подложила холодное печенье — она съела. Переставила вилку на другую сторону — она не поняла.
Маленькие диверсии, которые никто не мог доказать.
Виола бесилась, но молчала.
Я торжествовала.
К вечеру она вызвала меня на разговор в гостиной.
— Закрой дверь, — приказала она.
Я закрыла.
— Сядь.
Я не села. Стояла, сложив руки перед собой.
— Ты думаешь, что умнее всех? — спросила она.
— Я ничего не думаю, госпожа.
— Думаешь. Я вижу. Ты смотришь на графа, и я знаю, что ты хочешь его охмурить.
— Я хочу мыть полы и получать жалованье, — ответила я.
— Врёшь, — Виола встала и подошла ко мне. — Ты хочешь его. Как женщина. Но ты забываешь, что он граф, а ты — грязь.
— Я — человек, госпожа, — сказала я. — Как и вы.
— Ты — никто, — прошипела она. — И останешься никем. Даже если ты переспишь с ним — он не женится на тебе. Он женится на мне.
— Я не претендую, — сказала я. — Мне не нужен муж. Мне нужна работа.
— Тогда работай. И не смотри на него. И не улыбайся ему. И не подавай чай с перцем.
— Вы всё-таки поняли про перец? — спросила я.
— Я не дура, — ответила Виола.
— Жаль, — сказала я. — Было бы проще.
Она замахнулась, но я перехватила её руку.
— Не советую, госпожа, — сказала я. — Я сильнее, чем кажусь. И у меня есть пёс.
Шнапс, который сидел у двери и слушал, зарычал.
Виола отступила.
— Ты ответишь за это, — сказала она.
— Когда? — спросила я.
— Скоро, — пообещала она и вышла.
Я осталась одна.
«Влипла, — подумала я. — Теперь она будет мстить.»
«Пусть мстит. Я переживу.»
«А если нет?»
«Если нет — сбегу.»
«Куда?»
«К графу. Он защитит.»
«Защитит ли?»
«Проверим.»
Я вышла из гостиной. Шнапс шёл рядом.
— Ты меня слышал? — спросила я. — Ты зарычал. Ты — герой.
Шнапс вильнул хвостом.
— Ты лучше людей, — сказала я. — Иди на кухню, получишь кость.
Мы пошли на кухню. Шнапс получил кость. Я получила порцию ворчания от кухарки.
— Ты опять дразнишь Виолу, — сказала она. — Она же тебя уволит.
— Не уволит, — ответила я. — Граф не позволит.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — ответила я. — Он на моей стороне.
Кухарка покачала головой.
— Ты опасная девка, Мира. Тебя или возвысят, или убьют.
— Посмотрим, — сказала я. — Я ставлю на возвышение.
Кухарка усмехнулась.
— Удачи, — сказала она.
— Спасибо, — ответила я.
Виола пробыла ещё два дня.
Она больше не трогала меня. Избегала, делала вид, что не замечает. Но каждый раз, когда я проходила мимо, её взгляд становился всё холоднее.
Перед отъездом она сказала графу:
— Твоя служанка опасна. Уволь её, пока не поздно.
— Я подумаю, — ответил граф.
— Подумай, — сказала Виола. — Но если она останется, я больше не приеду.
— То есть, если я её уволю, ты будешь приезжать чаще? — спросил граф.
— Я буду приезжать всегда, — ответила Виола. — Мы же родственники.
— Родственники, которые живут в разных городах, — сказал граф. — Передавай привет дяде.
Виола уехала.
Я вздохнула с облегчением.
Вечером граф позвал меня в кабинет.
— Виола уехала, — сказал он.
— Я заметила.
— Ты ей не нравишься.
— Я заметила, — повторила я.
— Мне всё равно, — сказал он. — Ты нужна мне здесь.
— Как служанка?
— Как человек, — ответил он. — Который не боится говорить правду.
— Вы сказали ей, что я единственная, кто не пресмыкается, — сказала я. — Это было приятно слышать.
— Я не для тебя говорил, — сказал он. — Я для неё говорил. Чтобы поняла, что она здесь не главная.
— Всё равно приятно, — сказала я.
— Не благодари, — отрезал он. — Иди работай.
— Уже поздно.
— Тогда отдыхай. Завтра будет новый день. И, возможно, новые испытания.
— С Виолой?
— С кем-то другим, — сказал он. — Враг не дремлет.
— У меня есть враги? — спросила я.
— У всех есть враги, — ответил он. — Даже у служанок. Особенно у служанок с перцем.
Я усмехнулась.
— Я больше не буду сыпать перец в чай.
— Будешь, — сказал он. — Только осторожнее.
— Вы разрешаете? — я удивилась.
— Я ничего не разрешаю, — ответил он. — Я констатирую. Ступай.
Я вышла.