Территория падшего князя

Глава 7. Хот-доги, кино и другие ужасы Бездны

— Ты не жил, — объявил Джейсон на большой перемене, тыча в Азраэля недоеденным сэндвичем, как жезлом судьи, — если не ел хот-дог у Толстого Лу. Это не еда, чувак. Это религиозный опыт. Сегодня пятница, ты воскрес из мёртвых, у Лу до трёх ночи — вселенная сама всё решила. Вечером: Лу, потом «Неон», поздний сеанс. Вся банда идёт.

— Что за фильм? — спросил Азраэль, выторговывая себе секунду на оценку рисков.

— «Рейдеры: Последний рубеж»! — Джейсон произнёс это с придыханием. — Продолжение той части, где Макс Стил закрыл Разлом голыми руками!

Голыми руками, — повторил Осколок. — Владыка, я обязан это увидеть. Считай, что я проголосовал.

Утро того дня началось, впрочем, задолго до киноанонсов — с завтрака, который Азраэль потом вспоминал чаще, чем следовало бы.

Виктор снова уехал затемно, и за столом их было трое. Елена разливала какао — по пятницам в этом доме, как выяснилось, полагалось какао, — Ник методично разбирал тост на равносторонние треугольники, и всё шло по накатанной, пока младший вдруг не произнёс, не поднимая глаз от тарелки:

— Мама. Что бы ты сделала, если бы узнала, что один из нас не тот, кем кажется?

Елена замерла с кофейником в руке и медленно повернулась:

— О чём ты, Ник?

— Гипотетический вопрос, — пожал плечами тот. — Предположим, один из нас на самом деле... нечто иное. Не человек. Или не совсем человек. Как бы ты отреагировала?

Азраэль очень аккуратно поставил чашку на стол. Какао в ней даже не дрогнуло — десять тысяч лет самоконтроля наконец пригодились по-настоящему.

Детёныш проводит полевой эксперимент, — вполголоса отметил Осколок. — На живых объектах. Без страховки. Я говорил, что он мне нравится?

Елена поставила кофейник, подошла и села напротив младшего сына.

— Во-первых, я бы знала, — сказала она уверенно. — Мать всегда знает своих детей. Независимо от того, как они выглядят или ведут себя. — Она мягко взяла руку Ника в свою. — Во-вторых, вы мои сыновья. Что бы ни случилось, кем бы вы ни были — я люблю вас. Всегда.

Ник наконец поднял глаза, встречаясь взглядом с матерью. И на мгновение Азраэлю показалось, что в этих обычно холодных глазах мелькнуло настоящее — смесь облегчения и благодарности.

— Спасибо, мама, — сказал Ник своим обычным монотоном, но в нём было что-то новое. — Это логичный ответ.

Елена улыбнулась, погладила его по щеке и повернулась к старшему:

— А ты что думаешь, Вал? Присоединишься к этому странному философскому завтраку?

Азраэль почувствовал себя в ловушке. Вопрос Ника и ответ Елены задели ту часть его, что с каждым днём всё крепче прирастала к этой человеческой семье.

— Я думаю, мама права, — сказал он, удивляясь тому, как легко теперь слетало с губ это слово. — Настоящая семья принимает тебя таким, какой ты есть.

Елена просияла, а Ник поверх её плеча посмотрел на брата долгим взглядом — и один раз, почти незаметно, кивнул. Эксперимент был признан успешным. Оба подопытных выжили.

Заношу в летопись, — сказал Осколок. — «Мать всегда знает своих детей». Владыка, ты понимаешь, что это либо самая утешительная фраза в этом доме, либо самая опасная. Возможно, обе сразу.

После уроков Глюк перехватил Азраэля у шкафчиков и поволок знакомиться с командой.

Кафе «Цифровой Импульс» пряталось в Западном районе, зажатое между ломбардом нейроимплантов и прачечной, и снаружи выглядело как место, где неоновая вывеска пережила само заведение. Внутри было темно, тесно и прекрасно: гул серверных стоек, запах жжёной пыли и синтетической вишни, стены в наклейках, слои которых можно было датировать, как годовые кольца. За стойкой возвышался бармен с подсвеченными имплантами вдоль шеи, при виде Глюка молча кивнувший в сторону дальних дверей.

Приватная комната номер два была оборудована четырьмя потёртыми капсулами и голографическим столом, над которым висела карта города, утыканная отметками.

— Команда! — торжественно объявил Глюк. — Это Валериан Ревен. Тот самый.

— Тот самый, который «видел фонтан», — уточнил от дальней капсулы высокий парень с меланхоличным лицом и волосами, собранными в небрежный пучок. Он был занят тем, что перебирал на ладони крошечные калибровочные грузики, не глядя пересыпая их между пальцами. — Глюк нам все уши проел. Тео Варга. Позывной — Башня. Вожу тяжёлых.

— А я Ингрид Хaле, — девушка лет шестнадцати с белыми, почти прозрачными ресницами и наушником, вживую вплетённым в косу, отсалютовала кружкой. — Позывной — Эхо. Связь, перехват, радиоэлектронная борьба и ставки на то, как быстро новичок сбежит. На тебя, кстати, поставила «продержится месяц». Не подведи, я редко ставлю на людей.

— Он продержится, — заверил Глюк. — Вы не видели его нейросинхронизацию!

— Мы видели, — Тео ссыпал грузики в карман. — Глюк, все видели. Ты разослал график в три ночи с подписью «смотрите, какой красивый».

Следующий час они гоняли лёгкий тренировочный сценарий — зачистку виртуального склада, — и Азраэль, старательно удерживаясь в отведённых Ником процентах, изучал новых знакомых. Тео вёл своего тяжёлого дрона с ленивой, обманчивой медлительностью человека, которому некуда спешить, потому что всё уже просчитано. Ингрид болтала без умолку на общем канале и при этом ухитрялась глушить виртуальные сенсоры противника раньше, чем те просыпались. Команда была сыгранной — и, к удивлению Азраэля, в неё оказалось легко встроиться: его тактические подсказки подхватывали на лету, без ревности и лишних вопросов.*

Занятно, — заметил Осколок, когда сценарий свернулся. — Десять тысяч лет ты собирал армии из страха. Посмотри, как быстро собирается отряд из любопытства. КПД, владыка. Чистый КПД.

Пока капсулы перезагружались между раундами, Ингрид вытянула на голографический стол ленту неофициальных сводок — мешанину из сообщений городских пабликов, слухов серых форумов и обрывков перехваченных частот, которую она вела с дотошностью архивиста.

— Кстати, о красивом, — она ткнула в одну из веток, и над столом развернулся тред с сотнями комментариев. — Все уже видели? Тень Старого Порта. Свежая городская легенда, четыре дня от роду. Ночной прорыв в промзоне, охотничья тройка класса D, корпоративная группа приезжает — а там пусто. Две лужи слизи, перебитая цепь, воронка закрылась сама. Свидетель один, докер с ночной смены, и тот видел только, как «погас свет в дыре». Народ уже рисует арты.