Страница 36 из 67
Нитеплёт, — подтвердил Осколок. — Класс D, редкий. Сорок с лишним единиц эссенции даже в таком состоянии. Владыка, я обязан озвучить: твоя целостность — восемьдесят один процент, каналы после вчерашнего не остыли, и порог ранга взорвётся в тебе, как плотина. Рекомендация: неделя паузы.
«У меня нет недели. У меня тесты через семь дней и охотник с ядовитой аурой где-то в этом городе».
...Рекомендация отклонена носителем. Внесено в протокол. Держись за стеллаж.
Азраэль накрыл ядро ладонью — и съел.
Плотина рухнула сразу. Эссенция нитеплёта хлынула в неостывшие каналы, и следом, с порогом, пришло то, о чём предупреждал Осколок: вся накопленная сила разом перестроилась, ища новый уровень, — и тело Валериана выгнуло дугой. Азраэль вцепился в стеллаж; металл тихо загудел. Перед глазами плыло багровое:
[ ПОГЛОЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО ]Цель: ядро нитеплёта, класс D (деградация 34%). Эссенция: +43.ПОРОГ ДОСТИГНУТ. Ранг носителя: E → D.Резерв силы: 3,4% → 6,1%.Целостность сосуда: 81% → 73%. Внимание: каскадный перегрев каналов. Требуется покой.Адаптирована способность: «Багровая нить» — теневая нить-захват до шести метров. Режимы: удержание, рассечение.
Он стоял, упираясь лбом в холодный стеллаж, и пережидал, пока схлынет. Из носа снова шла кровь — он поймал её рукавом раньше, чем капля долетела до пола: комната наверняка писалась на что-то, чего не видно.
«Багровая нить», — повторил он про себя, и в памяти немедленно пропел воздух над ночной площадкой, и серебристая струна перечеркнула темноту в ладони от его горла.
Симметрия отмечена, — сухо сказал Осколок. — У неё нить серебряная, у тебя багровая. Если это не заявка мироздания на сюжет, то я — калибровочный образец. Уходим: до конца слепого окна сорок секунд.
Вечером, дома, Азраэль обнаружил Ника в своей комнате — тот сидел за компьютером Валериана, и на экране крутились графики.
— Как прошло первое погружение? — спросил младший, не оборачиваясь. — Впрочем, не отвечай. Я анализирую твою сессию. Получил доступ через систему академии.
— Ты взломал защищённый контур корпорации.
— У них предсказуемые алгоритмы шифрования. — Ник ткнул в график. — Смотри. Задержка между мысленной командой и действием дрона у новичков — три-пять десятых секунды. У тебя — меньше одной десятой. Ты шёл первым с отрывом, потом — я отследил по кривой — начал искусственно проседать. Верхняя пятёрка вместо первого места. Ты слушал мой совет. Приятно.
— Я способный ученик.
— Ты подозрительный ученик. — Ник развернулся вместе с креслом. — Профессор Линг ведёт не только программу. Она отвечает за выявление... особенных случаев. Я нашёл упоминания о закрытом отделе под кодовым названием «Проект Небеса». Они отбирают людей с уникальными способностями к взаимодействию с энергией Бездны. Линг — один из координаторов.
— Мне нужно быть осторожнее.
— Именно. Держись в верхних двадцати—двадцати пяти процентах. Достаточно, чтобы получить доступ к операциям. Недостаточно, чтобы попасть в её список. — Он помолчал и добавил, не меняя тона: — И о твоей «экскурсии» в комнату Т-четыре. Я почистил журнал доступа и подменил семьдесят секунд записи с коридорной камеры. В следующий раз предупреждай до, а не проси график дежурств, из которого всё очевидно. У меня чуть не случилась... — он поискал слово, — эмоция.
Признание века, — отметил Осколок. — Занеси в семейную летопись.
— Спасибо, Ник.
— Партнёрство, — пожал плечами тот, поднимаясь. — Кстати, я заметил в логах симуляции ещё одну странность. Когда ты смотрел на скиттера, зарегистрировано аномальное энергетическое колебание. Не от дрона. Не от сценария. От твоего нейроинтерфейса. — Он повернул голову уже от двери. — Ты пытался связаться с ним. Даже зная, что это симуляция.
— Инстинкт. Я не ждал ответа.
— Но что-то ответило. — Это не был вопрос. — Я оставлю тебе эту мысль на ночь. Она того стоит.
Ночью, когда дом затих, Азраэль сидел на кровати с осколком Сердца Перерождения в ладони. Кристалл тускло пульсировал в такт его мыслям.
День оставил слишком много вопросов. Реакция «симулированного» скиттера. Линг и её списки. «Высокое, тонкое и вежливое» из рассказа Риггса. Он сжал кристалл, чувствуя, как тот теплеет.
«Покажи мне, — мысленно приказал он. — Покажи состояние моего мира».
Кристалл засветился ярче, и в его глубине начали собираться образы — рваные, мутные, но узнаваемые. Разрушенная цитадель. Осколки Круга, дрейфующие в пустоте. Остатки его воинств — рассеянные, одичавшие.
И — новое.
На руинах его владений росли структуры, не принадлежавшие ни Бездне, ни миру людей. Каркасы из мёртвого металла, оплетённые живой тканью тьмы; квантовые узлы, вживлённые в энергетические жилы его земли; строительные леса из света и кости. Через стабилизированный технологиями Разлом шли механические фигуры — и Азраэль узнал силуэт: «Центурион». Та самая модель. Дроны собирали образцы, ставили оборудование, вживляли в ткань Бездны постоянные конструкции.
«Корпорация, — понял он, холодея. — Они не закрывают Разломы. Они колонизируют. Программа — не оборона. Программа — экспансия. И дети... дети водят их машины по моей земле, потому что детский разум гибче принимает чужую логику Бездны».
Образ дрогнул, сместился — кристалл выхватил другой угол руин. И вот там Азраэль перестал дышать.
Среди корпоративных конструкций — отдельно, глубже, в старых катакомбах его домена — росло нечто третье. Не человеческое: без единого шва, без болтов, выращенное. И не чистая Бездна: в живой тьме ровно, осмысленно пульсировали технологические узлы, уложенные с изяществом, от которого сводило память. Симбиоз. Ткань и машина, сплетённые так, что нельзя было сказать, где кончается одно и начинается другое.
Азраэль знал этот почерк. Он видел его тысячелетиями — в лабораториях южных пределов, в выращенных стражах, в живых воротах цитадели. Так строил только один мастер во всей Бездне. Только один лорд считал плоть и механизм двумя диалектами одного языка.
Но он мёртв. Он должен быть мёртв — вместе со всем Кругом.
Кристалл полыхнул, обжёг ладонь и погас. Азраэль сидел в темноте, тяжело дыша, и смотрел на тающий след видения.
Владыка, — произнёс Осколок. Тихо. Без единой ноты сарказма — впервые за всё время их странного союза. — Я должен сказать тебе про сегодняшнюю симуляцию. Я откладывал, потому что проверял. Проверил.