Страница 26 из 67
— Что?! — Елена побелела. — На тебя напали?!
— Никто на меня не нападал, — почти честно сказал Азраэль. — Произошло... недоразумение с участием гражданской самообороны. Пострадала только пудра.
— Я же просила — десять минут, туда и обратно! — Елена металась между гневом и облегчением, что в её исполнении выглядело как объятие с одновременным подзатыльником. — Всё, никаких больше вечерних магазинов! Виктор узнает — он...
— ...он скажет, что мальчику полезно гулять, — устало закончил за неё Азраэль, и Елена, сбившись, вдруг рассмеялась — коротко, сквозь испуг, и от этого смеха что-то в груди у него снова стянуло тем странным тёплым узлом, которому он до сих пор не подобрал имени в реестре.
За ужином Ник, дождавшись, пока Елена отвернётся к плите, наклонился и произнёс вполголоса:
— Презентация о конспирации переносится. В неё добавляется раздел «Не вступать в контакт с уличной преступностью в первую неделю легенды». Слайдов теперь сорок семь.
— Я оказывал содействие.
— Я внесу это в глоссарий, — пообещал Ник. — Термин: «содействие». Определение: «действие, в результате которого субъект теряет зрение, пудру и одиннадцать процентов правдоподобия легенды».
Детёныш формулирует лучше меня, — с уважением признал Осколок. — Предлагаю взять его в соавторы летописи.
После ужина Ник сдержал обещание. Он завёл Азраэля в свою комнату, усадил в кресло, погасил свет и развернул над столом голографическую проекцию. На титульном слайде значилось: «Протокол минимизации демаскирующих признаков для сущностей внепространственного происхождения, интегрированных в жилую среду. Версия 2.3». Ниже, мелким шрифтом: «Для служебного пользования. Экземпляр единственный. Аудитория: 1 существо».
— Слайд второй, — начал Ник голосом лектора, читающего курс не в первый раз. — Базовые принципы. Принцип первый: ты не должен быть лучшим. Лучших замечают. Принцип второй: ты не должен быть худшим. Худших жалеют, а жалость — это внимание. Принцип третий: ты должен быть сорок седьмым из ста. Сорок седьмых не помнит никто, включая классного руководителя.
— В Бездне я был первым из всех, — заметил Азраэль.
— И где теперь Бездна. Слайд седьмой. — Проекция сменилась таблицей. — Речевые маркеры. Я проанализировал двенадцать часов твоих разговоров... не спрашивай откуда... и выделил конструкции, несовместимые с легендой. Столбец слева — ты. Столбец справа — как должен говорить семнадцатилетний житель Нью-Авалона.
Азраэль вгляделся. «Я требую» — «слушай, а можно». «Настоятельно рекомендую разойтись» — «э, вы чего». «Даю последнюю возможность» — «ну всё, я звоню в патруль». Против строки «Я вплету твою душу в свой плащ» справа стоял жирный прочерк и сноска: «Аналога не существует. Не говорить никогда».
— Я сказал это один раз. Десять дней назад. Умирая.
— И я почти уверен, что скажешь снова, — невозмутимо ответил Ник. — Статистика рецидивов не на твоей стороне. Слайд девятнадцатый: мимика.
На проекции возникли два лица Валериана, отрисованные с фотографической точностью. Подпись под левым: «Валериан, реакция на плохую оценку». Под правым: «Ты, реакция на что угодно».
— Я не вижу разницы, — сказал Азраэль.
— В этом и проблема. У живого Валериана было двенадцать базовых выражений лица. У тебя три: «скука», «оценка угрозы» и «сдерживаемое желание испепелить». Причём третье ты считаешь улыбкой. — Ник щёлкнул пультом. — Домашнее задание на слайде тридцать шесть: перед зеркалом, десять минут в день. Растерянность. Смущение. Восторг от еды. Особенно восторг от еды — мама начинает подозревать, что тебе не нравится её стряпня, а это угроза легенде первого уровня.
Я обязан вмешаться, — торжественно произнёс Осколок. — Владыка, я знаю этого лектора двое суток, но требую внести его методичку в канон Бездны. Наши шпионы веками работали хуже.
— ...и последний слайд. — Проекция сменилась единственной строкой, набранной крупно: «Если всё провалится — вали на подростковый возраст. Он объясняет всё». — Вопросы?
— Один. — Азраэль откинулся в кресле. — Сколько времени ты готовил эту презентацию?
Ник выключил проектор. В темноте его голос прозвучал на четверть тона тише обычного:
— Я начал её три года назад. Для себя. — Пауза. — Потом просто... поменял целевую аудиторию.
И прежде чем Азраэль нашёлся с ответом, дверь за младшим братом закрылась.
Поздним вечером, когда дом затих, Азраэль лежал на кровати Валериана и смотрел в потолок. Правая ладонь чуть саднила — не от боли, от памяти о ней: тонкая белёсая полоса первого шрама ловила свет уличного фонаря.
Сводка дня, владыка, — произнёс Осколок, и перед внутренним взором развернулись багровые строки:
[ СТАТУС НОСИТЕЛЯ ]Ранг: E (истинный) / F с аномальными пиками (публичный).Резерв силы: 2,9%.Целостность сосуда: 96% — восстановление идёт, каналы остывают.Эссенция: 29 из 100 до порога ранга D.Способности: «Пожиратель Бездны» (ядро), «Чутьё Разлома» (пассив).Новые записи реестра: рынок осколков (курьер «Куница»); подрядчик «Периметр-Сервис»; резонансная точка «Фонтан» — под наблюдением дружественного безумца.Утраты за отчётный период: достоинство (частично восстановимо), сахарная пудра (безвозвратно).
«Последнюю строку можно было опустить».
Нельзя. Летопись должна быть честной. Именно этого качества, если помнишь, не хватило твоей прошлой летописи — и посмотри, чем кончилось.
Азраэль хмыкнул в темноте — и осёкся, поймав себя на этом коротком, человеческом звуке. Хмыкать. Князь Бездны научился хмыкать. Аномальный журнал пополнялся без всякого участия Осколка.
Двадцать девять из ста, — подумал он, глядя на шрам. — Семьдесят одна единица эссенции до следующего порога. Скиттеры дают около тридцати. Значит, ещё три... или одна тварь покрупнее.
Арифметика хищника, — одобрил Осколок. — Ты быстро вспоминаешь себя, владыка. Только помни вторую колонку реестра: каждая тварь покрупнее берёт с сосуда дороже. Шесть процентов за крысу. Сколько возьмёт волк?
«Узнаем».
Этого ответа я и боялся.
Он уже проваливался в сон — в мерцающую кайму между мирами, где обсидиановые башни прорастали сквозь школьные коридоры, — когда это случилось.
Чутьё дёрнуло его, как рыбацкий крючок — под рёбра, вверх, из глубины сна на поверхность. Азраэль сел в темноте, ещё не понимая — и уже зная.
Юг. Та самая неспелая точка на границе восприятия, зелёный нарыв в ткани города, — она больше не зрела.
Она рвалась.