Страница 22 из 67
Шкала целостности: сто процентов, — доложил Осколок. — Резерв удержан. Но вот что тебе следует знать, владыка: пока ты боролся, демпфер зала дважды пересчитал фоновые показатели. Машины умеют замечать то, чего не видят люди. Нам нужно учиться глушить тебя быстрее. И желательно — до восемнадцатого дня.
К концу занятия Паркер уже освоился с новообретённой силой и даже слепил на ладони маленький зелёный шар, сорвав аплодисменты. Риггс объявил, что с завтрашнего дня мальчик переходит в продвинутую группу.
Азраэль наблюдал за всеобщим воодушевлением с лёгкой грустью. Он вспомнил, как тысячелетия назад сам впервые ощутил пробуждение силы. Тогда не было аплодисментов — только суровое лицо наставника и требование немедленного контроля. В Бездне проявление силы не праздновали: его принимали как ещё одну ответственность. Ещё одно оружие.
Эти дети, — думал он, глядя на сияющего Паркера, — воспринимают силу как дар. Не как бремя, которым она является на самом деле.
И где-то глубоко, в той части, что всё ещё была Валерианом, шевельнулось что-то похожее на зависть.
Последним уроком стояла лабораторная по резонансной физике, и Азраэль отсидел её на автопилоте, записывая формулы рукой Валериана и думая о своём. К финальному звонку решение созрело окончательно.
Восемь дней до тестов корпорации. Ноль целых четыре десятых процента резерва. Сканеры, которые видят его «пики». Серая машина, которая исчезла, но непременно вернётся — в том или ином виде.
Ему нужна была сила. Не через шестьсот лет. Сейчас.
— Ты идёшь? — Джейсон нагнал его у шкафчиков. — Мы с Антоном в симулятор, отметить твоё возвращение. Виртуальная зачистка Разлома, командный режим!
— В другой раз, — Азраэль виновато развёл руками. — Первый день. Голова гудит. Доктор велел не перенапрягаться.
— А, точно. — Джейсон смутился. — Прости, чувак. Тогда до завтра! И это... я реально рад, что ты вернулся.
Он умчался, и Азраэль неторопливо двинулся к выходу — мимо главных дверей, через внутренний двор, к дальнему крылу, где по расписанию уже не было ни одной живой души.
Итак, — произнёс Осколок. — Ты почувствовал это ещё на большой перемене. Я ждал, когда ты признаешься хотя бы себе.
Азраэль остановился у фонтана в центре двора. Красивое сооружение: три бронзовые фигуры рейдеров, поднявших руки к небу, и вода, стекающая по их плечам. Но его интересовала не скульптура.
Под водой, у самого основания чаши, реальность была тоньше. Он ощущал это так же ясно, как человек ощущает сквозняк из-под двери: слабое, ритмичное истончение ткани мира. Не Разлом — пока. Но место, где Разлом созревал, как нарыв.
Резонансная точка, — подтвердил Осколок. — Барьер здесь проседает каждые несколько часов. Микро-прорывы. Короткие, самозакрывающиеся. Их не фиксирует даже школьный демпфер — слишком мелко, слишком быстро. Но кое-что успевает просочиться.
И словно в подтверждение его слов, вода в дальнем углу чаши вздрогнула.
Не от ветра. Изнутри.
Азраэль замер. Поверхность вспучилась, разошлась — и на бортик фонтана выбралось существо размером с крупную крысу. Шесть суставчатых конечностей. Сегментированное тельце, отливающее мокрым графитом. Фасеточные глаза, горящие тусклым фиолетовым светом.
Скиттер. Живой, настоящий скиттер — в трёх шагах от него, посреди школьного двора, в мире людей.
Падальщик повёл головой, сориентировался — и его взгляд наткнулся на Азраэля. Фиолетовые фасетки мигнули. Существо приникло к бортику, и по его сегментам прокатилась волна дрожи, которую Азраэль знал слишком хорошо.
Так низшие твари Бездны дрожали перед Князьями.
Оно узнало его. Даже сквозь человеческую плоть, сквозь свёрнутую сигнатуру — узнало.
Цель поглощения в зоне досягаемости, — голос Осколка сделался собранным, отбросив привычный яд. — Скиттер, класс E. Питательная ценность: чуть выше школьной котлеты. Но это первая ступень, владыка. Все лестницы начинаются с первой ступени. Решай: через сорок секунд эта тварь либо нырнёт обратно, либо её заметит кто-то ещё.
Азраэль огляделся. Двор был пуст. Окна дальнего крыла — темны. Он шагнул к фонтану, и скиттер прижался к бронзовой ноге рейдера, мелко вибрируя, — не пытаясь бежать. Твари Бездны не бегут от своих владык. Они ждут воли.
— Прости, малыш, — тихо сказал Азраэль на языке, которого не слышал этот мир. — Ты пришёл не в то место. И встретил не того хозяина.
Он накрыл существо ладонью.
Уголёк за рёбрами полыхнул — и голод, древний, терпеливый голод «Пожирателя Бездны», хлынул по руке. Скиттер не сопротивлялся: его форма истончилась, расплелась на нити тусклого света, и нити эти впитались в кожу ладони, как вода в песок. Секунда. Две. Три.
Пусто. Только мокрый след на бронзе — и жжение, взбирающееся от ладони к плечу.
Боль пришла следом — не резкая, а тянущая, изнутри, будто по венам протащили раскалённую проволоку. Азраэль стиснул зубы, пережидая. На ладони, поперёк линий, проступила тонкая белёсая полоса — первый шрам новой жизни.
А перед внутренним взором развернулись багровые строки:
[ ПОГЛОЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО ]Цель: скиттер, класс E. Эссенция: получена.Резерв силы: 1,1% → 2,9%.Порог достигнут. Ранг носителя: F → E.Целостность сосуда: 100% → 94%. Причина: перегрев энергетических каналов.Адаптирована способность: «Чутьё Разлома» — пассивное восприятие истончений барьера в радиусе до двух километров.
И тут же, поверх сухих строк, — знакомый голос, в котором сквозь сарказм пробивалось что-то подозрительно похожее на гордость:
Поздравляю с первым уровнем за десять тысяч лет, владыка. Отдельно отмечаю: шесть процентов целостности за одну крысу. Богатый сосуд нам достался, щедрый. При таком курсе твоё восхождение к вершине будет оплачено телом в рассрочку. Читай договор мелким шрифтом — его писал я.
Азраэль медленно разжал пальцы. Мир вокруг стал... глубже. Он чувствовал фонтан — истончение под водой пульсировало теперь отчётливо, как жилка на запястье. Чувствовал далёкое, на самой границе восприятия, дрожание где-то на северо-востоке — ещё одна слабая точка. И ещё одна, совсем крошечная, к югу. Город лежал перед его новым чутьём, как карта, на которой кто-то невидимый расставлял булавки.
Он согнул и разогнул пальцы. Жжение стихало. Сила — крошечная, смехотворная по прежним меркам — впервые за эту жизнь отзывалась послушно, как хорошо пригнанный клинок.
Первая ступень.
— Осколок, — сказал он тихо, — заведи реестр. Всё, что я поглощу. Всё, чем за это заплачу.