Моя навсегда

Глава 17

Декабрь наступил внезапно, как всегда бывает в студенческой жизни — только вчера ты думал, что до сессии ещё целая вечность, а сегодня календарь показывает первое число, и ты понимаешь, что времени почти не осталось. Зачёты, курсовые, бесконечные конспекты и список литературы, который рос с каждым днём, как снежный ком. Но среди этой привычной предсессионной суеты случилось событие, которое выбило меня из колеи — не сильно, не болезненно, но достаточно, чтобы я снова начала думать о нём чаще, чем собиралась.

В начале декабря на филологическом факультете соседнего университета — того самого, что на соседней улице, в двадцати минутах ходьбы от нашего корпуса, — проводилась ежегодная студенческая конференция по древнерусской литературе. Профессор Семёнова, которая считалась одним из ведущих специалистов в этой области, получила приглашение делегировать на конференцию двоих студентов с нашего курса. Одним из них была я.

— Стрюкова, вы поедете, — сказала она своим обычным тоном, не терпящим возражений. — Ваше исследование образа князя Игоря в «Слове» заслуживает внимания. Подготовьте доклад на пятнадцать минут. Без воды, только по делу.

Я кивнула, хотя внутри всё трепетало. Конференция — это не просто выступление перед незнакомой аудиторией. Это возможность заявить о себе, получить ценные замечания от маститых учёных, а может быть, даже опубликовать тезисы в сборнике. Для студентки третьего курса это была серьёзная заявка на будущее.

Ира, узнав новость, обрадовалась за меня, но тут же заметила:

— А ты знаешь, что Стас работает с этим университетом? Он говорил, у них есть логистический центр где-то рядом.

— Какое это имеет отношение? — ответила я, хотя сердце почему-то ёкнуло.

— Никакого, — пожала плечами Ира. — Просто к слову.

Я запретила себе думать о нём в контексте конференции. Мы виделись в парке каждую субботу — сидели на скамейке, разговаривали, иногда молчали. Я привыкла к его присутствию, к его тихой, ненавязчивой заботе. Он не писал каждый день — только по особым случаям, как мы и договорились. И эти «особые случаи» стали для меня маленькими праздниками, которых я ждала с нетерпением, не признаваясь в этом даже себе.

Но конференция была моим делом. Моим выступлением. Моим шансом. Он не имел к этому никакого отношения.

Конференция назначена на пятницу, начало в десять утра. Я готовилась всю неделю — переписывала доклад раз пять, учила его наизусть, но так, чтобы не быть похожей на робота, зачитывающего текст. Семёнова дважды прогоняла меня на своих консультациях, оставаясь недовольной то интонацией, то аргументацией, то скоростью речи. Я была на пределе, но держалась. В пятницу утром, когда я встала в шесть часов, чтобы повторить всё ещё раз, Ира посмотрела на меня сонными глазами и сказала:

— У тебя всё получится. Ты лучшая.

— Я знаю, — ответила я, и это была не самоуверенность, а единственная вещь, которая помогала мне не развалиться на куски от волнения.

Я оделась в строгий чёрный костюм — брюки и пиджак, которые купила ещё в прошлом году на защиту курсовой, но так ни разу и не надела. Волосы собрала в высокий пучок, нанесла минимум макияжа — чтобы выглядеть профессионально, но не вызывающе. В зеркале отражалась чужая девушка — взрослая, серьёзная, готовая покорять научные вершины. Я улыбнулась своему отражению.

— Пора, — сказала я себе и вышла.

До соседнего университета я доехала на автобусе — пятнадцать минут, включая ожидание на остановке. Здание было старым, с колоннами и лепниной, похожим на наш корпус, но чуть более ухоженным. В холле меня встретили волонтёры в синих футболках — студенты помладше, которые раздавали программу конференции и указывали дорогу к актовому залу.

Я зарегистрировалась, получила бейдж с именем и названием доклада — «Образ князя Игоря в „Слове о полку Игореве“: проблема трактовки», — и прошла в зал. Он был среднего размера — человек на двести, с невысокой сценой, трибуной и проектором для презентаций. Первые ряды были заняты преподавателями и приглашёнными гостями, за ними — студенты.

Я села во втором ряду, у прохода. До моего выступления было ещё два часа, и я хотела послушать других докладчиков, оценить уровень, понять, насколько моя работа выглядит на их фоне.

Первый докладчик — парень из соседнего города, такой же студент, как я, — рассказывал о влиянии византийской гимнографии на древнерусскую литературу. Говорил он уверенно, но скучно — монотонно, без эмоций, как будто читал лекцию в пустой аудитории. Я делала пометки в блокноте, отмечая, что́ стоит повторить, а что́ — избежать.

Второй — девушка с филфака этого же университета — говорила о женских образах в житийной литературе. Тема была близка моей курсовой, я слушала внимательно, даже записала пару цитат для себя.

После второго доклада был перерыв на кофе. Я вышла в фойе, взяла стаканчик американо без сахара (нервы требовали кофеина, но сироп был бы лишним) и встала у окна, глядя на заснеженный двор. Утро было морозным, солнце слепило, отражаясь от белого покрывала. Красиво. Спокойно.

— Олеся! — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Ко мне шла Катя Ковальчук — моя одногруппница и троюродная сестра Стаса, которая тоже приехала на конференцию с нашим курсом. Она была одета в строгое платье, волосы уложены в аккуратную причёску, на лице — лёгкий макияж.

— Привет, — сказала я. — Ты тоже выступаешь?

— Нет, я просто слушаю. Семёнова сказала, что надо присутствовать, для общего развития. — Катя взяла кофе из автомата, сделала глоток, поморщилась — горький. — А ты волнуешься?

— Немного, — призналась я. — Но доклад выучен. Должно получиться.

— У тебя всегда получается, — улыбнулась Катя. — Ты же у нас гений.

— Не гений, а отличница, — поправила я. — Гении в другом корпусе.

Катя рассмеялась. Мы поболтали о пустяках — о предстоящей сессии, о планах на каникулы, о погоде. Я чувствовала, что она хочет спросить о чём-то другом, но сдерживается. И наконец сдалась:

— Олесь, а ты… ты видела Стаса в последнее время?

Сердце ёкнуло. Я спрятала это движение за глотком кофе.

— Видела, — ответила я. — В парке. По субботам.

— И как вы? — Катя смотрела на меня с надеждой. — У вас… что-то получается?

— Мы разговариваем, — ответила я уклончиво. — Он ждёт. Я пытаюсь решить, готова ли я.